Совместный сон малыша с родителями.

Значение и роль прикосновений для ребенка - землянина

#2 » Павлов

Признаюсь, я люблю то, что меня ласкает.
Сафо

Прикосновение - хорошая вещь для детей и других живых существ, а депривация (лишение, недостаток - прим. перев.) прикосновений - плохая вещь. Мышата, если они прижимаются к своей матери, растут более упитанными; ягнята, которых не облизывают, остаются неспособны встать на ноги и могут вскоре умереть. А какой студент, прошедший курс "Psychology 101", может забыть печального детеныша макаки-резус из опытов Гарри Харлоу, цепляющегося за "искусственную мать" с клоунским лицом, туловищем из полотенец и электрической лампочкой вместо сердца, а в ситуации выбора между едой и объятиями выбирающего второе?

Человеческие маленькие дети, которых не держат на руках, не "расцветают", и, если выживают, могут быть неспособны к социальной адаптации.

В 1915 году, посещая детские больницы и приюты, педиатр Генри Чапин обнаружил, что дети младше двух лет, несмотря на то что их досыта кормили и купали, гибли от кахексии (увядания организма), "чахли". Потребовалось несколько десятилетий, чтобы опознать второй элемент необходимого ежедневного минимума: прикосновение. Так как это традиционно считалось женской функцией, женщин направили в эти заведения, чтобы выполнять "нянчение" (держание детей на руках), и смертность этих детей резко упала. С тех пор дефицит прикосновений в детстве стали выявлять как причину патологий - от экземы до анорексии.

********

ПСИХОЛОГИЯ ЛЮБВИ - ГАРРИ ХАРЛОУ И ПРИРОДА ПРИВЯЗАННОСТЕЙ

Американский психолог Гарри Харлоу (Harry Harlow) предложил исследовать то, что нелегко измерить и определить - любовь. В череде спорных экспериментов 1960-х годов он изучал могущественные свойства любви. Демонстрируя разрушительный эффект от разлучения маленьких макак с их матерями, он доказал необходимость материнского внимания, любви и привязанности для благополучного развития и взросления малышей.
Своим экспериментом он доказал необходимость материнской любви для того, чтобы детство было счастливым. Его эксперименты были признаны довольно жестокими с этической точки зрения, хотя именно они раскрыли фундаментальные основы влияния материнской любви и привязанности на психическое здоровье.

Темная сторона открытий: Гарри Харлоу

Американский психолог Гарри Харлоу (Harry Harlow) заработал своими опытами зловещую репутацию даже у коллег. Парадокс в том, что он тем самым добыл для науки данные, доказавшие необходимость более теплого отношения людей друг к другу.

Это случилось в 50-е годы. Первоначально Харлоу занимался разработкой теста интеллекта для обезьян. Он показал, что они способны решать задачи гораздо более сложные, чем считали авторы более ранних исследований. Изучая макак-резус, Харлоу изолировал детенышей от матерей и их сверстников. Именно это обстоятельство сыграло решающую роль в том, что он натолкнулся на открытие, принесшее ему славу.

Изображение

Он заметил, что обезьянки, когда их разлучали с матерью, делались чрезвычайно привязанными к махровым полотенцам, которыми устилали пол клетки. Они стискивали их в своих кулачках, обнимали их и впадали в истерику, когда полотенце отнимали. Что происходило?

Привязанность в то время понималась исключительно в терминах пищевого подкрепления. Младенец любит мать, потому что она утоляет его голод. Харлоу кормил детенышей из рук, из маленьких бутылочек. Когда он бутылочку убирал, обезьянки просто отворачивались.

Но когда он пытался отобрать у них полотенце, происходило нечто совершенно иное: макаки начинали истошно визжать, кидались на пол и вцеплялись в полотенце мертвой хваткой. Харлоу смотрел на вопящих обезьян и думал о том, как возникает любовь. К нему пришла неожиданная мысль. Как пишет его биограф Блюм, лучший способ понять сердце - разбить его. Вскоре Харлоу приступил к своим знаменитым экспериментам.

Изображение


С помощью ножниц по металлу и паяльника он соорудил из проволочной сетки "суррогатную мать". К ней крепился сосок, из которого вытекало обезьянье молоко.

Изображение


Кроме того, он сделал мягкую суррогатную мать, обернув ее корпус махровой тканью. У второй матери не было соска. Новорожденных детенышей сажали в клетки с двумя суррогатными матерями. Взрослые обезьяны, у которых отняли детей, визжали и бились о стенки клеток; малыши стонали, попав в отдельное помещение. Это продолжалось час за часом, лаборатория наполнялась криками отчаяния и вонью: жидкий стул, как писал Харлоу, указывает на высокую степень эмоционального напряжения.

Изображение

Однако затем начали происходить удивительные вещи. Спустя несколько дней детеныши переносили свою привязанность с настоящих матерей, которые теперь были недоступны, на матерчатых суррогатных; за них они цеплялись, по ним ползали, ласкали их "лица" своими маленькими лапками и проводили многие часы, сидя у них на спинах и животах. Матерчатая мать не могла их накормить молоком, и когда детеныши испытывали голод, они забирались на проволочную мать, но затем снова возвращались к матерчатой.

Изображение

По прошествии некоторого времени Харлоу помещал маленьких макак в незнакомую комнату вместе с одной из суррогатных матерей. Если с ними была кормящая мать, детеныши дрожали от страха, плакали и сжимались в комок на полу.

Изображение

Если в комнате оказывалась матерчатая суррогатная мать, их поведение было другим: обезьянки чувствовали себя в безопасности, с интересом изучали комнату и предметы, расположенные в ней.

Изображение

Харлоу выступил с докладом, который назвал "Природа любви" и который стал классикой: "Мы не удивились, когда обнаружили, что комфорт, который приносит контакт, является базисом таких переменных, как привязанность и любовь, но мы не ожидали, что он полностью заслонит такой фактор как питание; действительно, различие оказалось настолько большим, что заставило предположить: главная функция кормления - обеспечение частого и тесного телесного контакта детеныша с матерью

Любовь к настоящей и к суррогатной матери выглядят очень сходно. Как показывают наши наблюдения, привязанность детеныша обезьяны к настоящей матери очень сильна, но ей ничем не уступает любовь, которую в условиях эксперимента детеныш проявляет к суррогатной матери из ткани".

Изображение

В 1930-1950 годы господствовала теория воспитания, согласно которой не следует баловать ребенка тактильным поощрением, обнимая его и беря на руки. Харлоу показал, что прикосновения матери ребенку жизненно необходимы. Он представил данные, которые ясно показывали: матерчатая суррогатная мать важнее для малышей, чем кормящая.

Его успех оказался триумфальным и произвел революцию. В 1958 году Харлоу был избран президентом Американской психологической ассоциации. О нем сняли документальный фильм. Его работы повлияли на промышленность, выпускающую детские товары: особенное распространение получили рюкзаки, в которых родители могли носить детей. Приюты и родильные дома изменили свою политику: младенцу мало бутылочки с молоком, его нужно брать на руки, качать, смотреть на него и улыбаться.

Изображение








Что-то пошло не так. Суррогатная матерчатая мать обеспечивала тактильный контакт не хуже настоящей, но в течение следующего года Харлоу заметил, что выросшие обезьянки были не вполне нормальны. Когда он выпускал их из клеток, чтобы они могли поиграть друг с другом и образовать пары, они яростно избегали общения. Самки нападали на самцов. Некоторые проявляли что-то похожее на аутизм: они раскачивались, кусали себя до крови и отгрызали собственные пальцы.

Изображение

Харлоу был разочарован. Всего год назад он торжественно объявил, что выделил главный компонент воспитания, и теперь стало ясно, что он совершил ошибку. Он начал пить. В последующих статьях Харлоу мужественно признал, что выращенные суррогатными матерями детеныши страдают эмоциональными нарушениями, и указал, что помимо прикосновений необходимо хотя бы полчаса в день игры детенышей друг с другом. Для доказательства этого положения ему потребовались наблюдения за десятками обезьян.

Изображение

Первые макаки, выросшие в изоляции, так и не научились играть и спариваться. Однако самки достигли зрелости, у них начали созревать яйцеклетки. Харлоу хотел получить от них потомство, потому что у него появилась новая идея. Его интересовал вопрос, какими матерями окажутся эти обезьяны. Все попытки подсадить к ним опытных самцов не принесли успеха - самки вцеплялись им в морды.

Тогда он придумал приспособление, которое назвал "рамой для изнасилования": зафиксированная в нем самка не могла воспротивиться тому, чтобы на нее залез самец. Это принесло успех. Двадцать самок забеременели и произвели на свет потомство. Часть из них убили своих детенышей, другие были к ним равнодушны, только немногие вели себя адекватно.

Изображение



В 1967 году Харлоу был награжден Национальной медалью науки. Он находился на пике научной карьеры, откуда путь только вниз. Через четыре года от рака умерла его жена. Он чувствовал себя опустошенным и был вынужден пройти в клинике курс электрошоковой терапии. На какое-то время Харлоу стал сам лабораторным животным, получающим экспериментальные процедуры. После лечения он вернулся в лабораторию, и сотрудники говорили, что он больше никогда не был прежним. Он разговаривал медленнее и перестал шутить. Он больше не хотел изучать депривацию материнского воспитания. Его интересовало, что вызывает депрессию и что может ее излечить. Харлоу искал лекарство в том числе для самого себя.

Изображение

Он разработал изолированную камеру, в которой обезьянка сидела скрючившись, пригнув голову и ничего не видя. Эксперимент продолжался до шести недель. Животное кормили через отверстие внизу камеры, закрытое специальным экраном. Это приспособление Харлоу назвал "колодцем отчаяния". Ему вполне удалось создать модель психического заболевания. Животные, выпущенные из "колодца отчаяния", обладали разрушенной психикой, страдали тяжелыми психозами. Что бы Харлоу ни предпринимал, вернуть их в нормальное состояние не удавалось.

Изображение


Еще одно из экспериментальных устройств Харлоу, состоящее из стула, вращающийся с постоянной скоростью один оборот в минуту, и рентгеновского аппарата.

Изображение


Харлоу умер в 1981 году от болезни Паркинсона. "Единственная вещь, которую я ценю в обезьянах, - говорил он, - это получаемые от них данные, которые я могу опубликовать. Я нисколько их не люблю. Животные вообще мне не нравятся. Я испытываю отвращение к кошкам. Я ненавижу собак. Как можно любить обезьян?"

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение



Видео, котором наглядно демонстрируется эксперимент с суррогатными матерями Темная сторона открытий: Гарри Харлоу
http://responza.ru/10755_eksperiment-garri-xarlou-s-obezyanami/

Re: Совместный сон малыша с родителями.

#3 » читатель

Почему маленькие дети отказываются идти спать: эволюционное противоречие

Питер Грей – профессор психологии из Бостонского колледжа, автор учебника по психологии для вузов. В основном интересуется естественным обучением детей и игровой деятельностью во всех возрастных периодах.

Изображение


Чудовища под кроватью реальны

В нашем обществе младенцы и маленькие дети постоянно протестуют против отхода ко сну. Они придумывают разные причины. Говорят, что не устали, хотя на самом деле их усталость хорошо заметна. Говорят, что голодны или хотят пить, что им нужно рассказать сказку (а потом ещё одну) – что угодно, лишь бы потянуть время. Они рассказывают, что боятся темноты и чудовищ под кроватью или в шкафу. Неговорящие младенцы, которые пока не могут описать свои страхи или попробовать договориться, просто плачут.

Почему они так сильно протестуют? Много лет назад известный психолог-бихевиорист Джон Уотсон фактически обосновывал, что такое поведение не является нормальным, оно возникает из-за того, что родители слишком балуют своих детей. [1] Отголоски этого взгляда до сих пор встречаются в книгах по воспитанию детей, в них обычно советуется сохранять твёрдость и не уступать в вопросах отхода ко сну. Эксперты говорят, что это битва характеров, которую вы, как родитель, должны выиграть, чтобы не избаловать своего ребёнка.

Но в этих экспертных толкованиях явно чего-то не хватает. Почему маленькие дети испытывают силу воли своих родителей именно в этом вопросе? Они не протестуют против игрушек, солнечного света или объятий (по крайней мере, обычно). Почему же они не хотят идти спать, ведь сон для них очень полезен и они в нём нуждаются?

Ответ начинает вырисовываться, если мы отвлечёмся от западного мира и обратим внимание на детей в других регионах. Скандалы перед сном уникальны для западной и близких ей культур. В других странах маленькие дети спят в одной комнате, а часто и в одной кровати с одним или несколькими взрослыми, поэтому отход ко сну не вызывает протеста. [2]
Маленькие дети протестуют, по-видимому, не против засыпания как такового, а против нахождения в кровати в одиночестве, в темноте, под покровом ночи.
Людей из других стран шокирует западный обычай укладывать детей спать в отдельной комнате, часто даже без старших братьев и сестёр. Их реакция: “Бедные малыши! Почему их родители так жестоки?” Больше всего шокированы представители охотничье-собирательских культур, так как они слишком хорошо знают, почему маленькие дети не хотят оставаться одни в темноте. [3]

Всего 10 000 лет назад мы все были охотниками-собирателями. Мы все жили в мире, где любой малыш, оставленный ночью один, становился лакомой приманкой для ночных хищников. Чудовища под кроватью или в шкафу были реальными, они рыскали по джунглям и саванне, вынюхивали добычу рядом с человеческими поселениями. Хижина из травы не служила защитой, ей являлась близость к взрослому, а лучше сразу к нескольким. В истории нашего вида дети, которые пугались и криком пытались привлечь к себе внимание взрослых, оставшись ночью одни, с большей вероятностью могли выжить и передать свои гены будущим поколениям чем те, кто безмятежно смирялся со своей судьбой. В обществе охотников-собирателей только сумасшедший или абсолютно беспечный человек оставил бы маленького ребёнка ночью одного, и другой взрослый непременно пришёл бы ему на помощь, услышав малейший плач.

Когда ваш ребёнок плачет один ночью в своей кроватке, он не испытывает вашу волю на прочность! Он в буквальном смысле кричит, чтобы выжить. Ваш ребёнок плачет, потому что генетически мы все являемся охотниками-собирателями, и гены вашего малыша содержат информацию о том, что остаться одному в темноте – это самоубийство.

Это пример концепции эволюционных противоречий. Получается противоречие между окружающей средой наших эволюционных предков, в которой сформировался наш генофонд, и той средой, где мы живём сейчас. В реальности наших предков ребёнок, оставленный ночью в одиночестве, был в серьёзной опасности и мог быть съеден. Сегодня детям это практически не грозит.

Во времена наших эволюционных предков ни один вменяемый родитель – или бабушка, дедушка, дядя, тётя или любой другой член стаи – никогда бы не оставил маленького ребёнка спать одного. Если ребёнок случайно остался слишком далеко от взрослых в темноте ночи, его плач немедленно привлёк бы к себе внимание.

В наши дни, когда реальная опасность отсутствует, страхи детей кажутся иррациональными, поэтому родители часто считают, что они противоречат здравому смыслу и дети должны просто научиться их преодолевать.

Или же они читают у “экспертов”, что ребёнок просто испытывает их силу воли и ведёт себя избалованно. Таким образом, родители сражаются со своим ребёнком вместо того, чтобы прислушаться к нему и к своим собственным инстинктам, которые призывают взять на руки любого плачущего малыша, держать его поблизости, предложить ему свою заботу, а не оставлять одного, чтобы он это “преодолел”.

Что же нам делать с этим эволюционным противоречием? В данном случае есть две альтернативы. Мы можем послушаться “экспертов” и ввязаться в длительную битву характеров, или же мы можем последовать совету своих генов и придумать какой-нибудь подходящий способ, чтобы ребёнок мог спать рядом с нами. Когда мой сын был маленьким, в то давнее время я только закончил учёбу, выбор был простым. Мы жили в однокомнатной квартире, поэтому у нас просто не было возможности укладывать его отдельно от себя. Иногда жизнь оказывается проще, когда вы бедны и просто не можете себе позволить квартиру или дом с дополнительными комнатами.

[1] Watson, J. B. (1928). Psychological care of infant and child. New York: Norton. // [2] Barry, H., & Paxson, L. (1971). Infancy and early childhood: Cross-cultural codes, 2. Ethnology, 10, 466-508. // Morelli, G. A. et al. (1992), Cultural variation in infants’ sleeping arrangements. Questions of independence. Developmental Psychology, 28, 604-613. // [3] Konner (2002). The tangled wing: Biological constraints on the human spirit (2nd ed.). New York: Holt.

Питер Грей, 11 октября 2011

перевод Ирины Маценко

Оригинал
http://alpha-parenting.ru/2013/11/08/pochemu-malenkie-deti-otkazyivayutsya-idti-spat-evolyutsionnoe-protivorechie/