Узнай правду! com

Пастернака не читал, но осуждаю

Над этой фразой принято глумиться и глумились над ней действительно немало. Не меньше наверно чем над «в СССР секса нет». Вторая фраза на поверку оказалось поддельной. Не поддельна ли первая?

Долгое время думал, что нет, не поддельна. Всё логично: для осуждения надо сначала прочесть. Потом вдруг поймал себя на мыслях о неопределённости терминов во фразе. По широте их варьирования вполне можно сказать, что я не читал ни Резуна, ни Фоменко, ни Солженицына, но однозначно их осуждаю.

Действительно, из Фоменко я прочёл только первые сто страниц «Введения в общую хронологию» (или как там эта книга называется?), из Резуна только цитаты его книг во всевозможных «Антирезунах», а из Солженицына вообще ничего. При этом никаких сомнений у меня нет: труды этих авторов – полный и фатальный отстой.

И открылось мне тайное знание вдруг. Не обязательно ведь читать кого-либо, чтобы знать, что он пишет. А сего знания уже вполне достаточно, чтобы осудить идеи – у Пастернака ведь не качество текста осуждали (хотя читал я этого Пастернака – не то, чтобы совсем лажа, но Нобелевскую премию явно за следование генеральной линии вашингтонской партии вручили). Чтобы знать, достаточно слышать мнения, читать цитаты и рецензии, или статьи в газетах. Знание будет не абсолютно достоверным. Но абсолютно достоверного знания не даст даже прочтение – всегда можно неправильно понять или неправильно истолковать.

Поэтому предпосылки и логика фразы вовсе не в кажущемся правильным утверждении «чтобы осуждать, надо прочесть», а совсем в другом: в завуалированном «Пастернак – клёвый, его нельзя осуждать». Причем, клёвость Пастернака – не доказываемая, а декларируемая. Чтобы осознать его клёвость, читать его не обязательно. А если уж прочёл, считай, что и его клёвость тем самым доказал. Усомниться не смей. Солженицын, кстати, клёвый ровно по тому же принципу. A priori. Ну а осудившие их, очевидно ошибались и заблуждались. Тоже a priori. Вместе со всей советской системой. То, что некоторые из них этих авторов не читали – только повод прикопаться: ведь если бы даже и читали, но всё равно осудили бы, то над ними глумились бы не меньше.

Писателя же вообще никто не имеет права осуждать. У него вроде как презумпция абсолютной невиновности. Особенно если он и правда хорошо пишет (что к Пастернаку и Солженицыну на мой взгляд не относится. Ко второму, конечно, не относится гораздо сильнее, чем к первому). Если автор хорошо пишет, то его осуждать вообще никто права не имеет… Думают некоторые…

По факту же, у человека обычно не так много времени, чтобы подробно ознакомиться абсолютно с каждым Васей Пупкиным, кем-то зачисленным в великие писатели. С другой стороны, тот самый великий Вася Пупкин может представлять прямую или косвенную опасность для этого человека здесь и сейчас. То есть, осудить Васю может оказаться прямо-таки необходимостью. Для чего (теперь уже очевидно) совершенно не обязательно внимательно читать полное собрание сочинений Васи.

http://lex-kravetski.livejournal.com/59620.html



Про страшные гонения на творцов
05.08.08 23:23 | версия для печати

Как известно, никто не пострадал от ужасов сталинизма сильнее, чем советская интеллигенция.
Потому что ей достались самые ужасные, решительно невыносимые ужасы.
Всю жизнь в грязище и в говнище, в нищете да впроголодь.

Цитата:
Например, в той же книге, где говорится о бедственном материальном положении Б. Пастернака (книга написана его сыном), через несколько страниц приводится письмо поэта с просьбой улучшить его жилищные условия. В письме Борис Леонидович, жалуясь на то, как тяжело ему живется в квартире (находящейся, кстати, в престижном районе Москвы), приводит площадь этой квартиры — 50 м2. Много ли найдется читателей, имеющих такие большие квартиры? Далее, в той же книге рассказывается о проведении творческих вечеров и дается подробное описание двухэтажной (шикарной, особенно по тому времени) дачи Бориса Леонидовича в Подмосковье. Представьте, с каким эффектом мог бы какой-нибудь "исследователь" использовать недосказанность, направив ее против Пастернака. Как он мог бы апеллировать к чувствам читателей, ютящихся в "хрущевках" где-нибудь в далекой провинции, как мог поиздеваться над поэтом, приводя описания его "пиров" на даче в то время, когда выносился на суд публики роман "Доктор Живаго"...

А ведь, если подойти непредвзято, истина лежит посередине. Борис Пастернак мог действительно чувствовать себя неуютно в своей квартире, хотя бы потому, что эта квартира досталась ему после "уплотнения", произведенного Советской властью. То есть, 50 м2 — крошечная часть тех аппартаментов, которые Пастернаки занимали до революции.

А говоря о знаменитой "травле" Пастернака Хрущевым (явно несправедливой и очень психологически тяжелой для Бориса Леонидовича), забывают добавить, что "травля" длилась всего несколько дней и вскоре была "свернута" властями. Что Пастернака не особенно ущемили в материальном плане и чуть ли не через полгода после "травли" власти (как бы пытаясь загладить причиненную несправедливость) дали поэту новые заказы на переводы, а вскоре после его смерти (вызванной отнюдь не "травлей" и наступившей через два года после нее), еще при правлении Хрущева, стали вновь выходить книги Бориса Леонидовича. Забывают также добавить, что Пастернак практически все время, вплоть до 1958 г., был поэтом, "обласканным" властью. Не говорят и того, что в "травле" был виноват не только Хрущев, а и "противоположная сторона". Присудив Пастернаку Нобелевскую премию, на Западе все обставили так, как будто она вручена поэту чуть ли не за его "борьбу с советской системой" (надо ли говорить, что такая "борьба" всегда была чужда лауреату). То есть, западные "благодетели" сознательно подставили поэта под удар. Вся "борьба" Пастернака заключалась в том, что его невинный, в общем-то, роман на Западе решили в идеологических целях использовать как проявление внутренней оппозиции в СССР, а наш чудаковатый правитель тех лет клюнул на заброшенный ему крючок.

Хотя надо сказать, что именно "столкновение" с властями СССР сделало широко известным на Западе творчество таких поэтов, как Мандельштам, Пастернак, Бродский. Если бы не поднятый в западной прессе шум, широкий читатель вряд ли бы узнал о существовании этих поэтов. Более того, если бы не "травля", тот же Пастернак вряд ли получил бы такую популярность во время перестройки. Скорее всего, он воспринимался бы массами как вполне советский поэт, автор поэмы "Лейтенант Шмидт".

..."Нищенскими" называются гонорары за невышедшую (!) книгу (назад деньги у Мандельштама никто не потребовал), которые позволяют два месяца отдыхать в Крыму. Надо также добавить, что часть этих средств пошла на покупку двухкомнатной кооперативной квартиры в Москве. Кроме квартиры, в том же году Совнарком (правительство) СССР назначает Мандельштаму (как и Ахматовой) пенсию "за заслуги в русской литературе". А "пенсионеру", между прочим, был только 41 год.

Вообще, в своих мемуарах об ужасах сталинского времени Н. Я. указывает такой предел нищеты, как "картофельная жизнь", т.е. когда картошка становилась главным блюдом в рационе. А вот выдержка из "Второй книги" Н. Я.: "В те годы и каша, и сметана, и то, что перепадало сверх этого, ощущалось как полное благополучие. Особенно чувствовала это старушка, потому что нам — нищим — иногда попадал на зубок даже бифштекс, а она, порядочная и оседлая, за долгие голодные годы забыла даже вкус пищи". Это о начале голодных 1920-х она пишет в благополучные 1960-70-е годы.

...Хотя по большому счету в гибели поэта виноваты власти — сумбурный, беспечный и противоречивый мастер не представлял никакой угрозы государству и не заслуживал столь жестокого наказания. В мае 1938 года (уже после отбывания ссылки) поэт был арестован в санатории "Саматиха" (под Москвой), в августе ему был объявлен приговор: 5 лет лагерей за контрреволюционную деятельность. Умер Мандельштам 27 декабря 1938 года в больнице пересыльного лагеря от паралича сердца.

Заканчиваю, чем начал. Надоело однобокое изображение действительности. И если в советских жизнеописаниях моих любимых прозаиков и поэтов до перестройки я искал черты неблагополучия советского времени (они обычно затушевывались), то теперь затушевываются черты благополучия, так же старательно, и с тем же однобоким подходом, что и раньше.

Поэты и власть http://h.ua/story/13436/

В общем-то, всё как обычно: страна и народ надрывая жилы готовятся к войне, воюют не жалея себя, а главные пострадавшие - Поэты.
Как водится, на полном гособеспечении - дабы потом рассказать, как чудом удалось выжить в вихре репрессий.http://oper.ru/news/read.php?t=1051603293