Узнай правду! com

Капиталистическое общество или счастье под гипнозом
Нельзя жить в обществе и быть свободным от него...


Капиталистическое общество - это общество меркантильное, где все, включая идеи, знания и опыт, продается и покупается. Капиталистическое общество основано на конкуренции, когда цель каждого - пробить свое место в мире, и доказать другим, что ты востребован, " покупаем ". Капитализм держится на идее, что человек по своей природе враждебен другим людям и в основе его действий лежит чувство зависти и соперничество.



Результатом капиталистического общества является homo consumens или идеальный потребитель. Идеальный потребитель - это психологический феномен, новый тип социального характера, тот, для которого все становится потенциальным предметом его потребления : сигареты, алкоголь, книги, путешествия, учеба в университете, любовь, секс, музеи и картинные галереи. Само собой, что человек, как любое другое живое существо, должен потреблять для поддержания жизни. Новым является то, что весь земной шар подается как некий потенциальный объект потребительства.

Этот новый тип человека - существо пассивное, беспокойное, ленивое, опустошенное, изолированное. Его жизнь не наполнена смыслом и он страдает от скуки. Весь мир для него - как одна большая соска.

В капиталистическом обществе большинство людей утрачивает свою индивидуальность, они служат одной огромной социальной машине, становятся словно болтиками в ее структуре, роботами, с восьми до восьми выполняющими свои обязанности. Метро, работа, кровать, и так каждый день. Целый день человек работает на кого-то другого, что-то внешнее, что на самом деле его не интересует. Человек активен в том смысле, что он что-то делает, суетится, но это активность, направленная на достижение внешней цели, а не активность духа.

Богатый или бедный?


Однажды отец богатой семьи решил взять своего маленького сына в деревню, на ферму чтобы показать сыну насколько бедными могут быть люди. Они провели день и ночь на ферме у очень бедной семьи. Когда они вернулись домой, отец спросил своего сына:
- Как тебе понравилось путешествие?
- Это было замечательно, папа!
- Ты увидел насколько бедными могут быть люди? – спросил отец.
- Да.
- И чему ты научился из этого?
Сын ответил:
- Я увидел, что у нас есть собака в доме, а у них четыре пса. У нас есть бассейн посреди сада, а у них – бухта, которой не видно края. Мы освещаем свой сад лампами, а им светят звёзды. У нас патио на заднем дворе, а у них - целый горизонт.
Отец лишился дара речи после этого ответа сына.
А сын добавил:
- Спасибо, папа, что показал мне насколько богаты эти люди.
Не правда ли, что всё это зависит от того с какой точки зрения смотреть на мир? Имея любовь, друзей, семью, здоровье, хорошее настроение и позитивное отношение к жизни, вы получите всё!
Но вот купить что-либо из вышеперечисленных вещей невозможно. Можно приобрести любые воображаемые материальные блага, даже запастись ими на будущее, но если ваша душа не наполнена, у вас нет ничего!

Скидки и карточки.
Пример такого зомби-биоробота ( на просторах ЖЖ - их толпы):

... я получаю огромную выгоду от постоянных скидок в Ив Роше, постоянно присылавют домой открытки по которым можно получить подарок и -50% на 2-3 товара. Конечно, покупать у них я стала больше, но все равно все нужное. А вот в России в том магазине никогда не было скидок, да ещё и цены завышены, поэтому я ничего там не покупала.

Развитие сферы услуг и производства различных товаров постоянно расширяет перечень "необходимых" потребителю вещей. Пишу в кавычках, ибо на самом деле ничего необходимого в таких количествах нет. Например, сначала изобретается крем. Простой, для всего. Потом человеку говорят, что крем для всего не подходит. Нужен ещё крем для ног и крем для лица. Человек покупает уже два крема. Потом ему приходит бесплатный каталог (печать подобных изданий всегда окупается через покупку "нужных" вещей), из которого он узнаёт, что крем для лица не подходит для век, а уж для кожи шеи нужен тем более особый крем.

Далее потребителю объясняют, что на ночь и днём он тоже должен мазаться различными средствами. В итоге на столе вырастает целая батарея банок - одна нужнее другой. Быть может, что ситуация с кремами не показательная и они действительно необходимы в таком количестве каждой цивилизованной женщине, но зато доходчиво поясняет суть вещей. Это же может касаться кухонной посуды, средств для уборки или чего другого. В итоге дом потребителя забивается бесчисленным количеством баночек, тряпочек, приборов и т.д. И всё это "нужно" и "необходимо".

Торговцы и рекламные деятели радостно потирают руки ибо самый эффективный способ продать как можно больше вещей – внушить человеку, что мысль о необходимости всего этого является его собственной выстраданной мыслью.
http://beloyar.livejournal.com/593754.html

Еще почитать на эту тему: в разделе "Манипуляции сознанием, душой и телом"
Потребители. Рассказ 1960-х годов
http://uznai-pravdu.ru/viewtopic.php?p=2703#2703

Planned Obsolescence
.
lex_kravetski написал о советских неломающихся магнитофонах.

После 15 лет приехал в россию. В квартире многие вещи еше с детства. Ну и разные "мелочи" удивляют отвыкший от советского глаз.

Во первых, лежат старые советские стереонаушники, которым сейчас лет 20. И знаете что удивляет? то, что провод на них гибкий и в идеальном состоянии.

Надувные матрасы, советский и ГДРовский. Летом жарко спать на набивном, воздух же прекрасный изолятор, я их и вытащил. Прорезиненная ткань, как вчера куплены, ничто нигде не пересохло, склейки не разошлись, держат вес и любое накачанное давление. (для сравнения: купил в магазине рублей за 80 современных надувную подушку, тоже от жары. Если на ней посидеть, она заметно сдувается. Азия по западной технологии, вместо ткани какой-то пластик)

Приемник Океан. Слегка подтерлись регуляторы (переменные сопротивления шуршат, когда подкручиваешь). Не сдох никаким образом.
Холодильник тот же что и 20 лет назад.

Ну и так далее.
Для человека, живущего в США, это удивительно, потому что привычно, что скажем если холодильный агрегат работает, то все прокладки в дверце сморщатся и пожелтеют. Электропровода 20 лет жизни никогда не проживут. А вся бытовуха рассыпается через год-два.

Вы будете удивлены, но у этого есть имя, и оно звучит как "Запланированная Ненужность", Planned Obsolescence.

Выдумали этот "рыночный" принцип наверно где-то еще в 40е, а плотно по всем Штатам внедрили начиная с 50х.
Систему вскрыл один журналист и описал её в 1970е в нашумевшей книге (с тем же названием). Автокомпании для выжимания большей прибыли (т.е. постоянного потока перепродаж) придумали делать так, чтобы не главное (заклинит двигатель, жертвы - не отсудишься), но мелкая $уйня, через года 3 начинала сыпаться.
Ручки на дверцах не крутятся, пластмасса на приборный щиток такая, что превратится в крошку от света и солнца. Бампер, обивка и т.д.
Цены же на ремонт (каждый производитель монополист, а потому каждая деталь нестандартна) поставят такие, что выгоднее "старую" машину сдать, и доплатив купить "новую" модель.
Одновременно ввели "дизайн" т.е. автомоду, благодаря которой на "старой" машине ездить становится "стыдно".

Принцип сейчас работает В КАЖДОЙ ОБЛАСТИ массового производства "товаров народного потребления" на Западе.
Например, каждый ЖЖист знаком с его применением в программировании. Конечно, пластмассовых ручек тут нет, но никчемное якобы "старение" создано кучей подлых подтасовок, с которыми незнаком лишь тот, кто не пользовался продуктами майкрософта.

У меня на улице переламывались пластиковые подошвы красивых ботинок весьма дорогой фирмы (расчетное время жизни пластика подошло к концу и они мне давали сигнал, что пора нести следующую пачку долларов в клюве).
Да что там, все знают: в США нет ремонтных мастерских. Люди просто выбрасывают и покупают новое.


Интереснее всего, что иная модель потребления существует, более того, она так же стара, как человечество.
Сегодня она вытеснена из западной дешевой пластиковой среды одноразовых "продуктов" для "we the sheeple", и живет среди предметов роскоши, и в "непотребительских" сферах, вроде промышленности, науки и - разумеется - в среде военных товаров.

На РоллсРойс не существует "моды". Он "моден" всегда, отъездив на нем всю жизнь, вы можете его оставить детям. От этого автомобиль только станет дороже (пластиковая массовая продукция обеcценивается в США сразу после покупки процентов на 50, так её можно перепродать, и до 0-ля вскорости).
Фотоаппарат Лайка (у нас принято говорить "лейка") тоже можно завещать. Прошлогодние современные вы может быть сможете обменять за четверть цены на самой огромной барахолке мира, www.ebay.com

И так далее

В СССР мы жили еще в старом мире, где вещь была дороже, но она делалась на годы. Это не только ЕСТЕСТВЕННЫЙ порядок, он же и ЭКОНОМИТ НА РЕСУРСАХ.
Туземцев купили пластиковой "роскошью": казалось бы дешевле, красивее, но как всегда нае.. дурака на четыре кулака.

И тот факт, что в США примерно 6% населения мира пожирают примерно 1/3 всех его ресурсов в немалой степени объясняется потребительской политикой организованной по принципу жадности:
Planned Obsolescence, которая превращает сырье в неперерабатываемый мусор.
Один из документальных фильмов о США утверждал, что на свалку американцы отправляют через кроткое время около 90% всех потребительских товаров


Кстати - о ценах и социализме
я написал: "В СССР мы жили еще в старом мире, где вещь была дороже, но она делалась на годы..."

Этого не понимают "рыночные" говномальчики с говномозгами.

Модель потребления введенная на Западе ИСКУССТВЕННО делает дешевое дерьмо, которое недолговечнее. В результате вынуждения перепокупок они отбивают больше по сравнению с традиционной моделью.

Однако ТРАДИциОННЫЕ ВЕЩИ СТОЯТ ДОРОЖЕ.
Другими словами, то, что пылесос в СССР был относительно дороже НЕ ОЗНАЧАЕТ, что в СССР был ниже уровень жизни, потому что НАДО ПЕРЕСЧИТЫВАТЬ НА СРОК СЛУЖБЫ.

Этой детали НЕ ПОНИМАЕТ НИКТО и ни в одном известном мне сравнении она не учитывается.

Дешевый мусор покупает зависть дикарей в других странах, которые не видят схемы обмана, скрытой за "модой", "дизайном" и вынужденной постоянной перепокупкой одного и того же.

Тема продолжена здесь: http://greenkrokodilla.livejournal.com/11417.html



По СГ Кара Мурзе советское общество имело такие важные устои как нестяжательство и непритязательность. Он цитирует Маркса: "Потребности производятся точно так же как и продукты и различные трудовые навыки"
Одно из самых реальных угроз это воспитание потребительства в нынешнем обществе. В советском обществе и потребности были другие и тот лозунг мог бы быть вполне работающим.

Было такое мнение, что русский народ отличается нестяжательством, что готов ограничиться необходимым и предпочитает духовные ценности материальным. Отчасти это было верно.

Главное изменение, которое произошло в 20 веке - это переход деревенских жителей в городских. Большинство русских крестьян веками жили бедно, они привыкли беречь любую вещь и использовать ее много раз. Этот аскетизм был отчасти вынужденным, отчасти он отвечал привычкам и характеру людей.

Не выбрасывали мешочки, не выбрасывали бумагу, не выбрасывали старую одежду, гвозди, гайки. Считали, что все в хозяйстве сгодится. Отслужившие вещи увозили на дачу, пытались кому-то отдать, подарить. Я помню, как моя бабушка никогда не сметала крошки со стола на пол – только в рот. Выбрасывать хлеб считалось грехом.

А детские вещички? Их берегли для старших детей, для внуков, отдавали коллегам по работе, друзьям. Помню, у нас на работе у одной женщины была плетеная корзинка для младенца – в ней вырос не один наш ребенок. Платья перешивали, пальто перелицовывали. Причем делалось это не от жадности – от уважения к вещам. Ведь они олицетворяли чужой труд, как тех, кто их делал, так и тех, кто их покупал. Годами помнили обстоятельства покупки какой-нибудь кофточки, серванта. «Иду я мимо магазина, а там очередь, подхожу – дают эти кофточки. Я и взяла. Потом мне все завидовали, а мужчины со мной знакомились». Ну, а уж про сервант саги слагались. Смешно? Да, нет. Ведь вспоминали себя молодых, вещь олицетворяла не только себя, но и время, других людей, обстоятельства.

Пристроил ненужную тебе вещь в хорошие руки – и на душе спокойно, а если выбросил, то будто предал ее. Помню, одна моя подруга сшила мне из платья своей мамы юбку, и все были довольны.

Сегодня вещей в доме много, а рассказать о них нечего. Где купил, сколько стоило, какие события были с этим связаны – никто этого не помнит. Купили – выбросили. Нет уважения к вещам, но нет уважения к труду и к тем людям, кто это делал. Да и вещи-то эти стали уж больно скверные, одноразовые. Вот в музеях стоят шкафы, сундуки – дубовые, резные. Никогда уже так не будут делать.

Но если вещи ценились, то отношение к деньгам было более спокойное. Любили говорить, что всех денег не заработаешь. Что-то копили на черный день или на большие покупки, но чтобы уж очень по ним убиваться…

Вообще стремление к обладанию предметами, деньгами считалось мещанством. Никто не отрицал, что они нужны, но это не могло считаться смыслом жизни. Прежде всего человек должен был работать над собой: быть хорошим работником, заниматься общественной работой, повышать свою квалификацию, учиться чему-нибудь новому: хоть на гитаре играть, хоть танцевать, хоть икебану составлять. Очень поощрялось чтение. Люди стремились покупать книги, выписывать журналы. Это было единственное, о чем не стыдно было говорить, что хочется иметь этого много. Встречаясь друг с другом, люди обсуждали прочитанные книги. Каждый считал своим долгом быть в курсе.

За неполные 20 лет все это изменилось. Потребление стало смыслом жизни, деньги – религией, а жадность – хорошим качеством. Сегодня деньги - это все. Нет больше смысла обсуждать кто на свете всех милее, кто румяней и белее – тот, у кого больше денег. И если о красоте женщин еще могут быть разные мнения, то ум и красота у мужчин определяется только величиной их банковского счета. День, прожитый без приобретения чего-либо, представляется напрасно прожитым, а самое страшное, что о тебе подумают, что ты что-то делаешь даром. Это будет означать, что ты – лох, и твоя репутация навеки погублена.

Как могли люди так быстро перемениться? Но с другой стороны – это означает, что в этой области, в области потребления, у них просто нет стойких традиций. Вчера внушали, что деньги не главное – верили. Сегодня внушили, что деньги – это все – поверили. Ну, так завтра опять можно вернуться к старому. На самом деле, людям все равно во что играть, лишь бы играть.

...
Счастье не может быть долгим. Абсолютно счастливый человек нежизнеспособен, потому что множество его систем рассчитаны именно на несчастье. Все очень просто: он счастлив- системы не загружены - они делают его несчастным. Вот поэтому вчерашнее счастье и надоедает и даже становится несчастьем. Люди всегда в поиске. Вот им рассказали, что оно - в новых вещах, они и поверили.




http://uborshizzza.livejournal.com/490092.html

...Поведение русских или "русскоязычных" это демонстрирует со всей уродливостью. Я на днях говорил со своим русскоязычным коллегой. (автор сообзщения вряч, живет в Нью Йорке) Он бывает в Москве. Он приехал на Брайтон в 1989 из Москвы как еврейский "беженец", хотя и жил он, для врача, в Москве по московским понятиям очень хорошо, но все равно, дескать, "еврейский беженец от антисемитизьму", - захотелось ещё большего "импрувмента" (improvement) .

Захотелось вместо московского врача стать американским - стал. Правда потерял здоровье и только один сон видит по ночам; как он, будто бы у себя на работе в американской больнице входит в ординаторскую, а там все сидят, начальство, коллеги; а он вынимает из портфеля "Шмайсер"; именно, еврей, говорит мне "Шмайсер" http://pics.livejournal.com/von_danzig/pic/000a30ep/s320x240, и от бедра, веером, радостно ощущая в руках постепенно нагревающуюся воронёную сталь, и видя мозги коллег, разбрызгиваемые по белым стенам, именно красные мозги по белым стенам! - Это его выражения - не мои! - Сделать этим тварям "Эмёрдженси департмент"! Заметьте, Уотсон, сам их называет "тварями". Правда он не совсем еврей, он мне говорит, что еврей только по отцу.

Так вот он меня спрашивает:"А у тебя такого нет? - Вот я разговариваю в Москве со своими старыми друзьями, ещё с института, уже 35 лет друзья, - кореша с которыми было попИто в своё время... , сейчас все профессора-доценты. И ты знаешь, старик, - говорит он мне, - такое впечатление что они стали все дебилами - все. С ним ни о чём нельзя теперь говорить, они как все стали идиотами. Вот они не могут ни о чём говорить, кроме как о вещах приобретённых...

вот они меня спрашивают только сколько я в США зарабатываю, а какая у меня машина, а какая у меня квартира или дом. На них производят впечатление, что я скажем получают 400 тыс долларов в год чистыми уже после уплаты налогов; на этом месте на них жалко смотреть, как они переживают.

Зато когда они слышат, что у меня машина старый "Таурус", они радуются как дети, хлопают в ладоши и кричат:"А у меня Мерседес, а у меня "Мерседес!" Мне этот "Мерседес" по-х... я их могу 10 купить; на хрен он мне нужен, вокруг него прыгать, а им этот Мерседес - это всё. У кого нет Мерседеса - тот за него отдаст всё, только чтобы в нём прокатиться по своей улице и все бы сдохли от зависти.

В СССР жизнь отдавали - Александр Матросов - амбразуру грудью закрывал, - так хоть за что-то существеное - за какую то деревню, которая сейчас и на-х никому не нужна; а теперь за что жизни отдают? - За прокатиться на Мерседесе перед другими и чтобы другие сдохли от зависти? Как раньше говорили в СССР, но прилагается как раз сейчас - потеряна вера в людей! А это хуже всего.

Ты представляешь, старик, - говорит он мне, - "Буран" - советский "Шаттл" обменяли на "Мерседес-600". Кто? - Ну, тот начальник, который за него отвечал. Ты знаешь, я не против, чтобы этот "Буран" продали, но за сколько? За этот "Буран" США бы всю Россию 100 лет кормили! А он его обменял на себе лично 600 Мерс! - У него страна в руинах, а ему плевать, он лично ездит на "Мерседесе" и гори всё синим пламенем. Наоборот, если бы все вокруг жили бы хорошо, то он бы не был так крут, не перед кем бы было выёбываться.

И вот эти люди сейчас руководят страной! Это страшно, страшно, что когда-то с ними вместе пил и они были нормальными ребятам, на тетрадках у нас на обратной стороне был напечатан "Моральный Кодекс Строителя Коммунизма". Это страшно - это значит, что всё за что боролись отцы и деды в гавно и перспективы нет. Это значит, что можно опять людей 100 лет учить не быть быдлом "Рабы не мы, мы не рабы", а потом они снова продадут всю страну вместе с потрохами. Бессмысленость человеческого существования - весь опыт последних 100 лет русского народа, именно этот опыт - "из грязи в князи а потом опять в грязи". Откуда взяться ВЕРЕ в ЛЮДЕЙ? Полное и тотальное опровержение человеческого прогресса и достоинства.

"А твои дружки такие же стали? - спрашивает он меня. - "Есть такое дело, Василий Иванович", - отвечаю ему я.


Во, как русский народ воспитали! И ещё в издёвку они же и называют этот народ, дескать, "великим".

ВЕЛИКИЙ НАРОД, УОТСОН, НЕ МОГ БЫ ОПУСТИТЬСЯ ДО ТЕПЕРЕШНЕГО УРОВНЯ РУССКОГО НАРОДА.

ЕСЛИ КТО И ДЕЛАЛ ДЕЛА В СВОЁ ВРЕМЯ, ТО ЭТО ДЕЛАЛИ ТЕ, КТО СРЕДИ РУССКОЯЗЫЧНЫХ ИМЕЮТ ДРУГУЮ - КРИПТОАЛИЕНСКУЮ ГОЛУБУЮ КРОВЬ а не эти:

И при этом они тебе все глаза выцарапают "за Россию". Боятся, наверно, самораскрытия. На словах любовь к родине компенсирует - а сам обротень.

Когда эти люди говорят о "любви к родине", они, как Медведев, имеют ввиду "историческую родину".

https://uznai-pravdu.com/zarubezhom.com/ 20.08.2009

Хищные вещи века

Статья Михеля Гофмана о власти вещей

• «Про­ро­ки Вет­хо­го За­ве­та на­зы­ва­ли идо­ло­по­клон­ни­ка­ми тех, кто пре­кло­нял­ся пе­ред тем, что они соз­да­ли соб­ст­вен­ны­ми ру­ка­ми. Их бо­­г­ами бы­ли пред­ме­ты из де­ре­ва или кам­ня. Смысл идо­ло­по­клон­ни­че­ст­ва за­клю­ча­ет­ся в том, что че­ло­век пе­ре­но­сит все, что он ис­пы­ты­ва­ет, си­лу люб­ви, си­лу мыс­ли на объ­ект вне се­бя. Со­вре­мен­ный че­ло­век идо­ло­по­клон­ник, он вос­при­ни­ма­ет се­бя толь­ко че­рез ве­щи, че­рез то, чем он вла­де­ет». Эрих Фромм

«Все по­пыт­ки ос­та­но­вить три­ум­фаль­ное ше­ст­вие ме­щан­ст­ва об­ре­че­ны на не­уда­чу...». Александр Герцен


Мир ве­щей ста­но­вит­ся все боль­ше, сам че­­­­­­­­л­о­ве­к, ря­дом с ни­ми, ста­но­вит­ся все мень­ше.

В 19-м ве­ке Ниц­ше го­во­рил «Бог умер», в 21-м мож­но ска­зать, что че­ло­век умер, так как ве­­­­­­щ­ами со­вре­мен­ный че­ло­век оп­ре­де­ля­ет, что он есть. «Я по­ку­паю, зна­чит я су­ще­ст­вую.»

Обладание вещами - критерий цен­ности индивида, его общественного статуса. Ко­гда человек те­ря­ет часть сво­его иму­ще­ст­ва, он те­ря­ет часть се­бя. Ко­гда он те­ря­ет все чем владеет, он те­ря­ет се­бя пол­но­стью. Во вре­мя эко­но­ми­че­ских кри­зи­сов те, кто по­те­рял зна­чи­тель­ную часть сво­его бо­гат­ст­ва, вы­бра­сы­ва­ют­ся из окон не­бо­скре­бов. Их бо­гат­ст­во и бы­ло тем, что они есть. Са­мо­убий­ст­во на поч­ве эко­но­ми­че­ско­го бан­крот­ст­ва в этой сис­те­ме куль­тур­ных цен­но­стей впол­не ло­гич­но, оно оз­на­ча­ет бан­крот­ст­во лич­но­сти.

Лю­ди оце­ни­ва­ли се­бя че­рез ве­щи ко­то­ры­ми они вла­де­ли и рань­ше, но ни­ко­гда в ис­то­рии в об­ще­ст­вен­ном соз­на­нии они не при­об­ре­та­ли та­ко­го зна­че­ния как в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия. Не ве­щи, а «Че­ло­век - ме­ра всех ве­щей», го­во­ри­ли еще в не­да­ле­ком про­шлом. Са­ми ме­ры из­ме­ре­ния, при­ня­тые по сей день, го­во­рят о том, что че­ло­век в те­че­нии сто­ле­тий был ме­рой всех ве­щей.

Inch – рас­стоя­ние от верх­ней точ­ки боль­шо­го паль­ца до фа­лан­ги; Foot – дли­на но­ги; Yard – рас­стоя­ние от кон­чи­ка но­са по пле­чу и ру­ке до кон­ца боль­шо­го паль­ца, при­бли­зи­тель­но рав­ное од­но­му мет­ру. В рос­сий­ской сис­те­ме из­ме­ре­ний дли­ны ис­поль­зо­ва­лось расстояние от боль­шо­го паль­ца до лок­тя. Лок­тя­ми ме­ря­лись ма­те­риа­лы, ска­жем, де­сять лок­тей ма­те­рии, де­сять лок­тей брев­на.

Меры измерения сегодня те же, что и в прошедших эпохах, но сегодня они приобрели иное значение. Точкой отсчета является уже не сам человек, а его определение в цифрах. Его общественная ценность - цифрой дохода, кра­со­та его те­ла, муж­ско­го - объ­е­мом мы­шеч­ной мас­сы, жен­ско­го - раз­ме­ра­ми бе­дер, та­лии, гру­ди, дли­не ног.

Да и все, что со­став­ля­ет со­дер­жа­ние че­ло­ве­че­ской жиз­ни оп­ре­де­ля­ет­ся в ко­ли­че­ст­вен­ных ка­те­го­ри­ях. Еда - не вку­сом, а ко­ли­че­ст­вом ка­ло­рий. Об­ще­ние - по­пу­ляр­но­стью, ко­ли­че­ст­вом лю­дей, ко­то­рых он знае­т. Зна­ние - не глу­би­ной и си­лой мыс­ли, а ко­ли­че­ст­вом ин­фор­ма­ции, ко­то­рой он вла­де­ет. Дом, в ко­то­ром он жи­­­­­ве­т, не эмо­цио­наль­ным ком­фор­том или дис­ком­фор­том, ко­то­рый он в нем ис­пы­ты­вае­т, а его стои­мо­стью. Ве­щи, не их со­от­вет­ст­ви­ем эс­­­­­­­­­­­т­­­­е­­­­ти­­­че­скому ка­че­ст­ву, а ма­га­зин­ным цен­ни­ком.

В пред­ше­ст­вую­щие эпо­хи ма­те­ри­аль­ная жизнь бы­ла бед­на, по­это­му эти­че­ской нор­мой был ас­ке­тизм, ог­ра­ни­че­ние ма­те­ри­аль­ных по­треб­но­стей. До по­яв­ле­ния по­стин­ду­ст­ри­аль­но­го об­ще­ст­ва эко­но­ми­ка мог­ла пре­дос­та­вить толь­ко са­мое не­об­хо­ди­мое и се­мей­ный бюд­жет стро­ил­ся на эко­но­мии в рас­хо­дах. Оде­ж­да, ме­бель, все пред­ме­ты бы­та тща­тель­но со­хра­ня­лись, час­то пе­ре­хо­дя от од­но­го по­ко­ле­ния к дру­го­му. При вы­со­кой стои­мо­сти мно­гих но­вых товаров на рын­ке боль­шин­ст­во пред­по­чи­та­ло об­хо­дить­ся ста­ры­ми. Пе­ред про­па­ган­дой по­треб­ле­ния стоя­ла за­да­ча ис­ко­ре­нить мно­го­ве­ко­вую тра­ди­цию по­ку­пать толь­ко не­об­хо­ди­мые ве­щи.

В сис­те­му вос­пи­та­ния по­тре­би­те­ля вклю­чи­лись все об­ще­ст­вен­ные ин­сти­ту­ты, куль­­­­­­­­­­­­­­­­­­­т­­­и­­­ви­­рующие же­ла­ние по­ку­пать все боль­ше и боль­ше но­вых, час­то не нуж­ных ему то­ва­ров.Се­го­дня про­­­­и­­з­­­во­­дится на­мно­го боль­ше то­го, что тре­бу­ет­ся для обес­пе­чен­ной жиз­ни мил­лио­нов, и мас­со­вая куль­ту­ра, су­ще­ст­вую­щая, во мно­гом, на сред­ст­ва от ком­мер­че­ской рек­ла­мы, на­стой­чи­во убе­ж­да­ет, что толь­ко в по­куп­ке но­вых ве­щей и за­клю­че­на вся ра­дость, все сча­стье жиз­ни.

По со­об­ще­нию жур­на­ла «Consumer Report», ин­ду­ст­рия пред­ла­га­ет 220 но­вых мо­де­лей ав­то­мо­би­лей, 400 мо­де­лей ви­деома­шин, 140 ви­дов мы­ла, 85 ви­дов го­ло­вок для ду­ша. Ко­ли­че­ст­во сор­тов мо­ро­же­но­го до­хо­дит до 100, ко­ли­че­ст­во сор­тов сы­ра в про­да­же око­ло 150, сор­тов кол­ба­сы бо­лее 50. По­тре­би­тель уверен, что он сам де­ла­ет вы­бор, что он сам при­ни­ма­ет ре­ше­ние по­ку­пать тот или иной то­вар. Но за­тра­ты на рек­ла­му, со­став­ляю­щие, во мно­гих слу­ча­ях, 50% от его стои­мо­сти, го­во­рят о том сколь­ко энер­гии и та­лан­та вкла­ды­ва­ет­ся в про­цесс убе­ж­де­ния.

Дек­ла­ра­ция Не­за­ви­си­мо­сти в 18-м ве­ке го­во­ри­ла о глав­ной це­ли че­ло­ве­че­ской жиз­ни, по­­и­ске сча­стья, а се­го­дня сча­стье оп­ре­де­ля­ет­ся тем, как мно­го вы мо­же­те по­ку­пать. Об­ще­на­цио­наль­ный по­иск сча­стья вы­­­­­­­­­­­н­­­у­­­ж­­дает мно­гих ра­бо­тать все семь дней в не­де­лю, брать зай­мы у бан­ка, вле­зать во все но­вые и но­вые дол­ги по кре­дит­ным картам.

«Че­ло­век дол­жен ус­во­ить идею, что сча­­­ст­ье - это воз­мож­ность при­об­ре­тать мно­же­ст­во но­вых ве­щей. Он дол­жен со­вер­шен­ст­во­вать, обо­га­щать свою лич­ность, рас­ши­ряя свои спо­соб­но­сти в их упот­реб­ле­нии. Чем боль­ше ве­щей он по­треб­ля­ет, тем бо­га­че он ста­но­вит­ся как лич­ность. Ес­ли член об­ще­ст­ва пе­ре­ста­ет по­ку­пать, он ос­та­нав­ли­ва­ет­ся в сво­ем раз­ви­тии, ут­ра­чи­ва­ет свою цен­ность как лич­ность и ста­но­вит­ся асо­ци­аль­ным эле­мен­том, он ос­та­нав­ли­ва­ет эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие стра­ны.» Фран­цуз­ский фи­ло­соф Бо­­­­­­­­рд­ияр.

Разумеется, не за­бо­та об эко­но­ми­че­ском раз­ви­ти­и стра­ны дви­жет по­тре­би­те­лем, став покупателем он по­лу­ча­ет важ­ней­шую в жиз­ни ка­ж­до­го че­ло­ве­ка цен­ность - ува­же­ние к се­бе. «Про­стой ра­бо­чий, вне­зап­но от­мы­тый от то­таль­но­го пре­зре­ния, об­на­ру­жи­ва­ет, что в ка­че­ст­ве по­тре­би­те­ля с ним со впе­чат­ляю­щей веж­ли­во­стью об­ра­ща­ют­ся как с важ­ной пер­со­ной.» Фран­цуз­ский фи­ло­соф Р. Барт

Ры­нок го­раз­до эф­фек­тив­нее не­же­ли го­су­дар­ст­во реа­ли­зу­ет прин­цип ра­вен­ст­ва, так как ры­нок оп­ре­де­ля­ет ин­ди­ви­да не его местом в об­ще­ст­вен­ной ие­рар­хии, а лишь его спо­соб­но­стью по­ку­пать. Для про­дав­ца не иг­ра­ет ни­ка­кой ро­ли кто его по­ку­па­тель. Для не­го не ва­жен ни цвет ко­жи, ни эт­ни­че­ская при­над­леж­ность, ни со­ци­аль­ный ста­тус или внеш­ний вид. Для по­ку­па­те­ля не име­ет зна­че­ния, кто про­да­ет ему то, в чем он ну­ж­да­ет­ся.

Будь-то мил­лио­нер или ни­щий, в ка­че­ст­ве по­ку­па­те­лей, и тот, и дру­гой по­лу­ча­ют рав­ную до­лю вни­ма­ния и ува­же­ния, так как пла­тят од­ну и ту же це­ну за один и тот же то­вар. Ко­ка-ко­лу пьет и ни­щий, и мил­лио­нер. Про­мыш­лен­ность, хо­тя и вы­пус­ка­ет то­ва­ры, рас­счи­тан­ные на бо­га­чей, они за­ни­ма­ют мик­ро­ско­пи­че­скую до­лю в об­щем объ­е­ме про­дук­тов мас­со­во­го по­треб­ле­ния.

Прин­цип потребительской культуры - все по­ло­жи­тель­ные ка­че­ст­ва свя­за­ны с но­вым, все, что есть не­га­тив­но­го в жиз­ни это ста­рое, ста­рое ме­ша­ет нам жить и долж­но быть вы­бро­ше­но на по­мой­ку. Для то­го, что­бы но­вые то­ва­ры по­ку­па­лись, в то вре­мя как ста­рые при­об­ре­те­ния еще впол­не функ­цио­наль­ны, для это­го нуж­но бы­ло при­дать ве­щам но­вое ка­че­ст­во - ста­тус.

По­ку­па­те­лем, оп­ре­де­ля­ющим цен­ность ве­щи ее поль­зой и функ­цио­наль­но­стью, труд­но ма­ни­пу­ли­ро­вать, а под­соз­на­тель­ны­ми реф­лек­са­ми куль­ту­ры, об­ра­щаю­щи­ми вни­ма­ние по­ку­па­те­ля пре­ж­де все­го на ста­тус ве­щи, ма­ни­пу­ли­ро­вать мож­но. Рек­ла­ма про­да­ет не са­му вещь, а ее об­раз в ста­тус­ной шка­ле, и он важ­нее ка­че­ст­ва и функ­цио­наль­но­сти са­мих ве­щей. Ка­ж­дая новая мо­дель ав­то­ма­ши­ны, хо­ло­диль­ни­ка, ча­сов, оде­ж­ды при­вя­за­на к оп­­р­е­­де­­ле­н­ному со­­ц­и­а­ль­­ному ста­ту­су. Вла­де­ние ста­рой мо­де­лью - по­ка­за­тель не­со­стоя­тель­но­сти вла­дель­ца, его низ­ко­го об­ще­ст­вен­но­го по­ло­же­ния.

Ста­тус не ма­те­риа­лен, это лишь об­раз, аб­ст­рак­ция,.по­тре­би­тель не по­ку­па­ет кон­крет­ную вещь, он по­ку­па­ет ста­тус ве­щи. Он при­об­ре­та­ет не доб­рот­ную ав­то­ма­ши­ну, а Мер­се­дес, Пор­ше, Роллс-Ройс, не от­лич­ные ча­сы, а Кар­тье, Рол­лекс.

В ин­ду­ст­ри­аль­ной эко­но­ми­ке про­ис­хо­ди­ла, по сло­вам Эри­ха Фром­ма, под­ме­на «бы­тия» на «об­ла­да­ние». В по­стин­ду­ст­ри­аль­ной про­ис­хо­дит под­ме­на об­ла­да­ния ве­ща­ми на об­ла­да­ние об­раз­ами ве­щей. Ве­щи ста­но­вят­ся ча­стью вир­ту­аль­но­го ми­ра, в ко­то­ром фи­зи­че­ское об­ла­да­ние ве­щью сме­ня­ет­ся об­ла­да­ни­ем об­раза ве­щи, вы­зы­ваю­щим та­кую бо­га­тую эмо­цио­наль­ную ре­ак­цию, ко­то­рую са­ма по се­бе вещь дать не мо­жет.

При­об­ре­те­ние под­ро­ст­ком ав­то­ма­ши­ны не­да­ром на­зы­ва­ют его пер­вым ро­ма­ном, это пер­вый опыт лю­бов­но­го чув­ст­ва. Са­мые яр­кие жиз­нен­ные впе­чат­ле­ния де­вуш­ки обыч­но свя­зы­ва­ют не столь­ко с пер­вой лю­бо­вью, сколь­ко с пер­вы­ми брил­ли­ан­та­ми или нор­ко­вой шу­бой.

Как го­во­ри­ла ге­рои­ня Мэ­ри­лин Мон­ро в филь­ме «Как вый­ти за­муж за мил­лио­не­ра», «Брил­ли­ан­ты – луч­ший друг де­вуш­ки», или, как за­яв­ля­ет рек­ла­ма вис­ки Chivas Regal, – «У вас нет дру­га бли­же, чем Chivas Regal». Ве­щи мо­гут при­нес­ти боль­ше ра­до­стей, чем об­ще­ние с людь­ми. По­это­му, ко­гда от­дель­ный че­ло­век ре­ша­ет ку­да вло­жить свою эмо­цио­наль­ную энергию, в че­ло­ве­че­ские от­но­ше­ния или в об­ще­ние с ве­ща­ми, то от­вет за­ра­нее пре­до­пре­де­лен. Ди­лем­ма «ве­щи - лю­ди» ре­ша­ет­ся в поль­зу ве­щей. Ко­ли­че­ст­во ча­сов, про­ве­ден­ных в про­цес­се по­ку­пок, на­мно­го боль­ше ча­сов об­ще­ния с дру­ги­ми людь­ми.

Но, ес­ли сред­ний по­тре­би­тель ис­пы­ты­ва­ет эмо­цио­наль­ный подъ­ем в про­цес­се при­об­ре­те­ния но­вых ве­щей, то но­вые им­ми­гран­ты из стран, где кре­дит­ная сис­те­ма не раз­ви­та, уже через несколько лет, по­лу­чая воз­мож­ность в Со­еди­нен­ных Шта­тах ку­пить в кредит дом, ав­то­ма­ши­ну, бытовую технику, впа­да­ют в экс­таз.

Рус­ский им­ми­грант, фи­ло­соф Па­ра­мо­нов, на­хо­дит под­твер­жде­ние это­му в сво­ем пер­со­наль­ном опы­те: «Я дав­но уже по­нял, что по­ку­пать дом на Лонг-Ай­лен­де ин­те­рес­нее, чем чи­тать То­ма­са Ман­на, я знаю о чем го­во­рю: я де­лал и то и дру­гое.»

Фан­таст Ро­берт Шек­ли в од­ном из сво­их рас­ска­зов, «Nothing for Something», говорит о че­ло­ве­ке, под­пи­са­вше­го с дья­во­лом, аген­том по про­да­жам, кон­тракт на не­ог­ра­ни­чен­ный кре­дит, по ко­то­ро­му он смо­жет при­об­ре­сти мра­мор­ный дво­рец, оде­ж­ду, ук­ра­ше­ния, мно­же­ст­во слуг и, в при­да­чу, веч­ную жизнь. Мно­го лет он на­сла­ж­дал­ся сво­им бо­гат­ст­вом и, в один пре­крас­ный день по­лу­ча­ет счет. Он дол­жен вы­пла­тить - 10 ты­сяч лет ра­бом в ка­ме­но­лом­нях за поль­зо­ва­ние двор­цом, 25 ты­сяч лет за пи­ры ра­бом на га­ле­рах и 50 ты­сяч лет ра­бом на план­та­ци­ях за все ос­таль­ное. Впе­ре­ди у не­го веч­ность.

Древ­не­гре­че­ская ми­фо­ло­гия го­во­ри­ла о жа­дности, как о по­ро­ке за ко­то­рый сле­ду­ет не­из­беж­ное на­ка­за­ние бо­гов. Царь Ми­дас по­лу­чил от бо­гов то, о чем про­сил, – что­бы все, к че­му он при­кос­нет­ся, пре­вра­ща­лось в зо­ло­то. Еда, к ко­то­рой он при­ка­сал­ся, так­же пре­вра­ща­лась в зо­ло­то, и вла­де­лец ог­ром­ных бо­гатств умер от го­ло­да. Си­зиф, за тот же по­рок был осу­ж­ден веч­но под­ни­мать ка­мень на вер­ши­ну го­ры, но ка­мень ка­ж­дый раз ска­ты­вал­ся вниз, к под­но­жию.

Ми­фо­ло­гия по­тре­би­тель­ско­го об­ще­ст­ва пре­вра­ти­ла по­ро­ки в доб­ро­де­те­ли. Как го­во­рил ге­рой филь­ма Wall Street, «жад­ность пре­крас­на, она дви­га­ет эко­но­ми­ку». На­зва­ние цен­тров ав­то­мо­биль­но­го сер­ви­са на хай­ве­ях, «Ми­дас». Се­го­дняш­ний по­тре­би­тель, чью жад­ность ко все но­вым и но­вым ве­щам ис­кус­но куль­ти­ви­ру­ет ши­ро­ко раз­ветв­лен­ная и пси­хо­ло­ги­че­ски со­вер­шен­ная про­па­ган­да по­треб­ле­ния, по су­ти вы­­по­л­­няет роль Си­зи­фа и Ми­да­са.

«Ка­ж­дый раз, ко­гда мы по­ку­па­ем но­вую вещь, мы ис­пы­ты­ва­ем ощу­ще­ние праздника, как во вре­мя встре­чи с но­вым ин­те­рес­ным че­ло­ве­ком, но очень ско­ро это чув­ст­во сме­ня­ет­ся раз­оча­ро­ва­ни­ем, вещь не мо­жет иметь от­вет­но­го чув­ст­ва. Это что-то вро­де од­но­сто­рон­ней и без­от­вет­ной люб­ви, ко­то­рая ос­тав­ля­ет че­ло­ве­ка в со­стоя­нии эмо­цио­наль­но­го го­ло­да. Пы­та­ясь пре­одо­леть чув­ст­во без­за­щит­но­сти, чув­ст­во бес­цвет­но­сти, пре­сно­сти на­шей жиз­ни и внут­рен­ней пус­то­ты, мы, на­де­ясь, что боль­шее ко­ли­че­ст­во ве­щей, ко­то­рые мы смо­жем при­об­ре­сти, все-та­ки при­не­сут нам ост­ро же­лае­мое чув­ст­во бла­го­по­лу­чия и ра­до­сти жиз­ни, уве­ли­чи­ва­ем на­шу про­дук­тив­ность и еще глуб­же по­гру­жа­ем­ся в со­стоя­ние бе­зыс­ход­но­сти.» Фил­ипп Сла­тер, аме­ри­кан­ский со­цио­лог

По­треб­ле­ние пре­вра­ти­лось в ос­нов­ную фор­му куль­тур­но­го до­су­га, по­се­ще­ние мол­ла, ог­ром­но­го су­пер­со­вре­мен­но­го рын­ка по­тре­би­тель­ских то­ва­ров, важ­ней­шая фор­ма вре­мя­про­во­ж­де­ния. Сам про­цесс по­ку­пок ста­но­вит­ся ак­том са­мо­ут­вер­жде­ния, под­твер­жде­ни­ем человеческой пол­но­цен­но­сти и име­ет для мно­гих те­ра­пев­ти­че­ский эф­фект - это ус­по­каи­ва­ет. Тот, кто не мо­жет по­ку­пать, чув­ст­ву­ет се­бя со­ци­аль­но ущерб­ным.

В са­бёр­бах, во вре­мя уи­­­к­э­н­­да, мож­но уви­деть рас­про­да­жи, "garage-sale”, на га­зо­нах пе­ред до­ма­ми. Хо­зяе­ва до­ма про­да­ют не­нуж­ные им ве­щи. Не­ма­ло ве­щей про­да­ют­ся в том же ви­де в ка­ком они бы­ли ку­п­ле­ны, в не­рас­кры­той ма­га­зин­ной упа­ков­ке. Это ре­зуль­тат "shopping-spree", по­ку­пок, со­вер­шае­мых не ра­ди не­об­хо­ди­мо­сти, а ра­ди ощу­ще­ния сво­его об­ще­ст­вен­но­го ста­ту­са. Ус­пех дос­тиг­нут, жизнь уда­лась.

Про­ро­че­ст­во про­све­ти­те­ля Сен-Си­мо­на: «Власть над людь­ми сме­нит­ся вла­стью над ве­ща­ми», не оп­рав­да­лось, власть лю­дей над ма­те­ри­аль­ным ми­ром сме­ни­лась вла­стью ве­щей над ми­ром че­ло­ве­че­ским. Во вре­ме­на Сен-Си­мо­на ни­ще­та бы­ла ши­ро­ко рас­про­стра­не­на, и, ка­за­лось, что толь­ко ма­те­ри­аль­ное бла­го­по­лу­чие соз­даст тот фун­да­мент на ко­то­ром стро­ит­ся дом, пол­но­цен­ная, дос­той­ная че­ло­ве­ка жизнь. Но дом по­стро­ен не был, построен был толь­ко фун­да­мент, с го­рой ве­щей на нем, а сам вла­де­лец служит своим вещам, жи­вет внут­ри ве­ще­во­го скла­да.




«Аме­ри­кан­ца ок­ру­жа­ет ог­ром­ное ко­ли­че­ст­во ве­щей, об­лег­чаю­щих жизнь, о ко­то­рых ев­ро­пе­ец мо­жет толь­ко меч­тать, и, в то же вре­мя, весь этот ма­те­ри­аль­ный ком­форт не мо­жет за­ме­нить ог­ром­ный эмо­цио­наль­ный, чув­ст­вен­ный и эс­те­ти­че­ский объ­ем че­ло­ве­че­ских от­но­ше­ний, ко­то­рый и со­став­ля­ет ос­нов­ное со­дер­жа­ние ев­ро­пей­ско­го "ис­кус­ст­ва жиз­ни”.» Анг­лий­ский со­цио­лог Га­рольд Стирс.

Источник: Литературная газета, №26(5929), 2003г.

Елена Ермилова
ДУРАК– ИДЕАЛ РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ!
Как зрителя превратить в покупателя

На первый взгляд кажется, что средства массовой информации – газеты, журналы, ТВ и радио – существуют сами по себе, а рекламодатели просто снимают газетную “площадь” или покупают эфир, на чем их совместный интерес и заканчивается. Но нет! Рекламу и СМИ впрямую связал рынок.

Газеты и ТВ запродают рекламодателю свою аудиторию, то есть и аудитория, и содержание статей и телепередач оказываются товаром. В таком случае газетам и телевидению становится жизненно важным приманить к себе как можно больше дураков, чтобы увеличить объем своего “товара”. А если дураков не хватает, надо их создавать.

Образованный и воспитанный человек отличается от дурака тем, что у него снижено значение первичных инстинктов. А чтобы привлечь зрителя, телевидению надо обращаться как раз к скрытым, и даже нездоровым, инстинктам и желаниям. Если эти желания, в силу культурности зрителя, не проявляются, надо его развратить.

Один телепродюсер сказал об этом так: рынок заставляет меня искать мерзкие сенсации; какой мне смысл показывать священника, который учит людей добру, – это банально; а вот если где-то священник изнасиловал малолетнюю девочку, а еще лучше мальчика, а еще лучше старушку, то это вызовет интерес, и я ищу такие сенсации по всему свету. Поневоле напрашивается вывод: в этой ситуации верить дешевому словесному мусору о “свободе слова” – позор для образованного человека.

Реклама объявляет о каком-то товаре, но попутно создает образ “правильной жизни”: надо обманывать, подличать, врать. Именно этому учат сюжеты, подобные случаю, когда пилот сует пассажиру самолета конфетку, а сам идет выпрыгивать с парашютом. Действительно, речь идет не только о товаре. Выпив какой-то дряни, или помывшись жидким мылом, или намазавшись кремом, получишь “что-то еще”, прежде всего секс, – тебя полюбят, поцелуют, разденут и разденутся. Объявить название товара – задача фирмы-рекламодателя. Научить жить по инстинктам, навязать дураку представление о потреблении как смысле жизни – задача СМИ.
.
Вся реклама в целом тотально обманна. Автомобили, телевизоры, холодильники и множество других полезных вещей способны надежно служить человеку годами. Добротность и долговечность – эти качества всегда ценились потребителем. Но с точки зрения производителя эти же качества вредны. Надо заставить людей выбрасывать вполне пригодные вещи и покупать новые! И теперь не полезность и выгодность, а новизна провозглашается главным достоинством вещи. Вся ударная сила рекламы направлена на то, чтобы заставить потребителя чувствовать себя глубоко несчастным, пока он не купит какую-то новинку.

А ведь это просто мошенничество! Проблема не в том, например, что бобры, как утверждает одна реклама, не чистят зубы. Главное – нам врут, не стесняясь. Вот реклама диагностического (!) прибора “Аура-М”. Со ссылкой на какую-то Академию космонавтики нам обещают, что с его помощью мы сможем увеличить свою жизнь на десятки лет! Могли бы посулить и несколько столетий. Оболванивателям вообще не нужна реальность как таковая.

Улучшение жизни человека не является целью рекламы. Ее единственная цель – превратить зрителя в покупателя, чтобы увеличить продажи и улучшить финансовые показатели рекламодателя. Для достижения этого и только этого результата ее изготавливают, изучая все суеверия, учитывая все ожидания человека. И, кстати, дурака легко ловить на “научность” сообщения.

Когда прошла волна публикаций о вреде сахара, жевательная резинка оказалась не только без сахара, но с некоторых пор еще и с карбамидом. Дурак-потребитель клюет на звучное название и знать не знает, что карбамид – это мочевина, азотное удобрение. До того как ее синтезировал химик Велер, мочевину выделяли, естественно, из продукта жизнедеятельности людей – догадайтесь какого. Конечно, вреда от употребления такой жвачки с удобрением не будет, хотя врачи-стоматологи не видят и особой пользы.

Если о товаре сказать нечего, реклама добавляет в текст немножечко восторга по любому пустому поводу. Одна косметическая фирма хвастается, что ее кремы содержат “фруктовый воск”. Ах, ах! Высокий класс! Кожура яблок, апельсинов и виноградин в самом деле покрыта воскоподобным веществом, которое выделяет сам плод для предохранения от пересыхания; это совершенно безвредное вещество добавляла в свою косметику еще царица Нефертити.

Рекламируется немереное количество совершенно бесполезных средств: от мумие и якобы лечебного препарата “Лайфайбер” до “витаминизированных” водки, хрустящего картофеля, жевательных резинок и даже... посуды. Так, посуду фирмы “Цептер” начали “изготавливать” из “витаминосберегающего” материала. Особые кулинарные приемы и впрямь позволяют сохранять витамины, но при чем тут материал кастрюли? Витамины не могут знать о чудо-материале и исправно разрушаются в посуде “Цептер” с той же скоростью, что и в глиняном горшке.

Химия – довольно консервативная наука, поэтому особенно забавно наблюдать телерекламу “оригинального отбеливателя”, который представляет собой 5–15-процентный раствор гипохлорита натрия, что и написано на этикетке. Дело в том, что парижский фармацевт А. Лабаррак изготовил этот раствор еще в 1822 году! Промчались столетия, и гипохлорит по-прежнему отлично отбеливает и, как и встарь, постепенно разрушает ткань, поэтому после применения такого средства ткань надо тщательно прополоскать – и это тоже указано на этикетке. Причем обратите внимание: одни фирмы хвастаются, что в их средстве есть хлор, а другие – что у них нет хлора. И то, и то одновременно считается достоинством, иногда даже для товаров одной и той же компании!

На Руси издревле применяли всякие глины, песок и золу для стирки. Хлеб везде пекли свой, не ради прибыли, а чтобы съесть. В любом уезде было два, три, четыре кирпичных заводика; община заводила кооперативные магазинчики в интересах жителей; качество товаров, в общем, улучшалось, но экономика в целом существовала ради людей. Теперь в нашей стране внедряют правила жизни, в которых люди существуют ради экономики, как ее потребляющий элемент. Реальные интересы людей и их сообществ отошли на задний план, главное – безостановочное возрастание прибыли фирм. Экономика ставит перед СМИ задачу воспитания подходящего “человека” – человека жрущего, готового брать все, что ему предлагают.

Воспитание, согласно энциклопедическому определению, это целенаправленное развитие человека, включающее освоение культуры, ценностей и норм общества. Если в каком-то обществе начинается подмена ценностей и норм, то, конечно, будут уничтожены все препятствия, вроде культуры и традиций. В воспитании взаимодействуют личность, семья, государство и общественные институты, учебно-воспитательные заведения, СМИ, общественные организации. Опять же, если происходит подмена хотя бы в одном звене, вся цепочка будет разрушена.



Посмотрим, как воспитывают дурака журналы, специально выпускаемые для подростков. Это полезно, так как читатели “ЛГ” наверняка ни разу в жизни не заглядывали в эти журналы и не всегда могут понять, что “делают” из их детей.

Журнал Yes! Сначала три листа голой рекламы. Дальше приглашение написать, почему магазин нижнего белья называется “Дикая орхидея”, и фотография трех комплектов нижнего белья, которые можно выиграть. Фото штанов и текст: “Если этим летом ты вступила в ряды проколовших себе пупок, тебе непременно нужно заглянуть в Naf Naf, где продаются отличные штаны с дыркой на животе. Обидно же, если о твоем решительном поступке будут знать только ты и твой бойфренд!”

Снова реклама: очки, косметика, кроссовки, опять косметика, мобильные телефоны. Комикс-инструкция, как завести курортный роман (в журнале для девочек 13–14 лет!), и реклама курортов: Испания, Кипр, Мальта. Реклама средств депиляции. Страничка “Все про звезд”. Еще раз реклама косметики. Дальше насущная информация для тех, кто собирается провести лето за границей: что думают иностранцы о русских барышнях. Потом тоже очень важная статья о том, что мальчики думают о поцелуях, и снова реклама косметики.

На следующих трех листах исповедь пятнадцатилетней девочки о том, как ее изнасиловал молодой человек, с которым она поехала на дачу. Реклама косметики. Обзор новинок кино, рекомендованных к просмотру: “Мисс конгениальность”, “15 минут славы”, “Никки. Младший дьявол”, “Осень в Нью-Йорке”, “Сахар и перец”.

Вот как характеризуется фильм “15 минут славы”: “Пресытившись благами цивилизации вроде бигмака и плэйстейшена, американцы заскучали. В ящике же – одни телепузики. А душа простого американца просит “Дорожного патруля”. С кровью. И в этом ему могут помочь два эмигранта: нервный чешский лысик и добродушный русский паренек. Хали-гали, пара трупов. Туру-рара, еще пара. Только успевай на камеру снимать и по телику показывать”.

Пять листов с портретами звезд эстрады, и дальше десять листов с рекламой купальников и прочих летних аксессуаров. Это – типичный номер.

Журнал Oops! – практически брат-близнец Yes! Несколько раз повторяется рубрика “Твой стиль”. Масса рекламы, причем цены указываются легко: “всего 1335 руб. за маечку от Big star” или “всего 750 руб. за тонкий ремешок от Саrnaby” и прочее в таком же духе. Есть также не просто стиль, а “звездный стиль”. Например, дается фотография Мэрайи Кери и предметов ее туалета с указанием цен, с комментариями: “Суперзвезда Мэрайя Кери всегда великолепна. На вручение премии MTV она надела джинсы и роскошные украшения. Попробуй одеться так, как она!” Ясно, перед редакцией стоит задача воспитания девочек в духе Эллочки Людоедки.

35 лет назад, видимо не догадываясь, что они предсказывают наше будущее, братья Стругацкие написали в одной своей антиутопии: “Дурака лелеют, дурака заботливо взращивают, дурака удобряют… Дурак стал нормой, еще немного – и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ловко ты решаешь кроссворды!.. Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать… А всяких там вредно влияющих… скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой да не разнести!)…”

Источник: информационный ресурсный центр
по практической психологии "ПСИ-ФАКТОР"
Ведущий рассылки Иван Непомнящий



Михаил Журавлёв, композитор
РЕКЛАМА КАК ДВИГАТЕЛЬ РАЗРУШЕНИЯ

Мы отучаемся замечать очевидные несуразности нашей жизни. Политические кукловоды успешно манипулируют нашим сознанием, уверенные в том, что в потоке суетливо сменяющей друг друга, в принципе, однообразной, но с виду очень яркой информации, мы не помним того, что было с нами вчера, позавчера… Во многом им это удается. Многое мы действительно забываем. Просмотрим выпуск новостей, а назавтра уже не помним, о чем и, главное, как там говорилось.

В качестве верного средства для промывки наших с вами мозгов деятели PR-технологий используют рекламу. Изо дня в день одни и те же ролики вдалбливают в наши головы те или иные фразы, звуковые коды и видеоряды, которые, отпечатываясь глубоко в подсознании, становятся неотъемлемой частью нашей личности. Мы зачастую не отличаем, где заканчиваемся мы и начинается продукт потребления рекламы. Самое страшное, что спрятаться от нее невозможно.

Но страшно не только это. В одной статье о феномене рекламы был приведен такой пример. Представьте, что вы приходите в музей лицезреть полотна великих живописцев, а шедевры на четверть заклеены красочными этикетками жвачки, пива и прокладок. Каково бы было ваше восприятие картин? А ведь именно это происходит на телевидении! Ни одна кинокартина не демонстрируется целиком, а произвольно разрезается на кусочки рекламными вставками, суммарная продолжительность которых соперничает с продолжительностью всего фильма в целом.

Андрей Тарковский в своих лекциях указывал на то, что материалом кино является не кадр, не сюжет, а само время, которое искусством монтажа превращается в живую материю, способную вызывать чувства у зрителя и существовать как важнейший компонент художественного целого. Любое вторжение в монтажный план режиссера не просто изменяет произведение, а затрагивает его суть и уничтожает его. Чувство катарсиса, которое должен испытывать зритель от просмотра настоящего искусства, убивается даже секундной врезкой чужеродного материала. А ведь метраж рекламных блоков измеряется минутами! В результате десятилетия рекламной агрессии против искусства кино мы получили поколение массового зрителя, которые в принципе не способен на переживание очистительного катарсиса, поскольку приучен исключительно к сюжетному восприятию. Прав был Ленин, говоря, что из всех искусств для нас важнейшим является кино. Кино, которое делают сегодня мастера сериалов и иже с ними, даже будучи формально нравственным или патриотическим по содержанию либо глубокомысленным по сценарным идеям, изначально не может оказывать воспитательного воздействия на аудиторию. Содержащиеся в нем фразы, мысли и сюжетные ходы зритель, в лучшем случае, просто принимает к сведению. Что касается образов, то, обрезанные рекламой, они просто не существуют в реальности телевизионного показа.

Кризис отечественного кинематографа, о котором только ленивый не говорит сегодня, это не только и не столько кризис экономический. Это системный кризис, порожденный, в первую очередь, вторжением в сферу духовной жизни меркантильных начал. Кому-то проблема рекламы на ТВ покажется частной и мелкой. Кто-то увидит в моих рассуждениях о ней перепевы с бесчисленных шуточек, отпускаемых записными петросянами, которым уже не о чем просто говорить. Но я полагаю, проблема эта гораздо глубже, поскольку затрагивает святая святых – жизнь человеческой души. Само по себе телевидение не несло бы того вреда, о котором задумывались в разных странах и в разное время очень многие мыслители, общественные деятели и художники, если бы не реклама, низводящая вещание на многомиллионную аудиторию до банального сеанса массового гипноза.

Именно реклама, а не лукавые рассуждения политиков с экрана, глупые ток-шоу и нелепые «умные» игры «для дураков», проводит гипнотические операции с народом. Азы гипноза – многократное повторение кратких запоминаемых формул, яркая ассоциативность, ритмическое воздействие – все это обязательные компоненты всякого ролика. И не нужно никакого 25-го кадра, чтобы добиться результата. Люди же под гипнозом совершают не то, что им необходимо или чего хотят, а то, к чему их направила рука гипнотизёра. И неважно, что именно рекламируется – колготки, страховая компания или Хакамада! Завороженные рекламой в принципе не способны к совершению осознанных поступков.

Вот почему в предвыборное время резко активизируется реклама. И далеко не только политическая. Казалось бы, агитация важное дело, и без нее выборы не выборы. Но какова агитационная сила показа улыбающейся физиономии во весь экран под текст «такой-то – наш кандидат» или «Россия – за такого-то»? Это ж не теледебаты, не разъяснение позиций. Это, с нормальной точки зрения, просто бессмысленная трата денег, времени и электричества. Но вглядитесь в тех, кто чаще всех дает о себе именно такую рекламу. И вы увидите, что подавляющее большинство из них – люди, близкие к «пирогу власти». Многие из них снимут свои кандидатуры в пользу другого. Многие с самого начала без стеснения говорят, что не имеют задачи победить на выборах, а просто заявляют о себе. И хорошо заявляют: «Такой-то – это серьезно!» или «Голосуйте за такого-то!» Полный идиотизм, иначе не скажешь!

А приглядишься повнимательней, проанализируешь все последние голосования, и понимаешь: а в конечном итоге все эти Имярек, одноликие, как реклама, работают на упрочение режима, изо всех сил отучающего людей думать и чувствовать. Они и их команды усердно «промывают мозги» электорату ради превращения его в безликий скот. В этом и состоит их главная задача. И их приспешники с каналов ТВ подыгрывают им – де без рекламы невозможно существование такой дорогой вещи, как телевидение и кинематограф, мол «спасибо презервативам «Визит» за возможность увидеть «Войну и мир» Бондарчука»… Вранье это все. И задачи у них у всех другие. Тайные. И это надо понимать. И бороться.

Прежде всего, не потреблять киношедевры за чаем вперемежку с рекламной «клубничкой»! Во-вторых, добиваться принятия закона об исключении рекламы из внутренней ткани всякого показываемого фильма. В- третьих, бойкотировать товары и услуги, реклама которых нарушила право зрителя на общение с искусством.

Иначе скоро, уже очень скоро, когда нынешние двадцатилетние станут папами, разговаривать об искусстве станет практически не с кем, да и проводить выборы станет не для чего!

August 26th, 2013

Огромное «ням-ням».

•В одном из предыдущих постов мы вспоминали книгу Станислава Лема - «Возвращение со звёзд». Сюжет прост – космонавт Эл Брэгг прилетает домой, на родную Землю и лицезрит диковинное общество, сформировавшееся за то время, пока он выполнял свою миссию. Точнее, это для него, в условиях космоса, пронеслось всего десять лет. Земля же одолела более чем вековой путь. И что видит Брэгг? Общество без войн, без страстей и даже без страданий. Без риска. Без смыслов. Зато в этом мире есть всё для максимального удобства человека, вплоть до «послушной» мебели, считывающей желания хозяина. И, разумеется, тут никто никуда не стремится, не рвётся – так, например, земляне давным-давно доказали, что полёты в космос бессмысленны и дорогостоящи. «Не летают - и никогда уж не полетят. Ням-ням. Одно огромное ням-ням», - говорит один из бывших соратников Брэгга. Я не буду пересказывать, почему всё это произошло – в данном случае не так важна причина, сколь ошеломляющий результат. В своё время, году этак в 1987-м, ещё не зная содержания романа, я прочла любопытную фразу. За точность цитирования не ручаюсь, но смысл был таков: «Мир лемовского ‘Возвращения…’ – это антиутопия, рисующая тупик цивилизации. Этот мир – антипод коммунизма».



Тогда, на заре Перестройки, все дружно искали так называемый «социализм с человеческим лицом», поэтому в обзорах молодёжных изданий термин «коммунизм» пока ещё не выглядел ругательным словом. Ну, так вот. Автор той статьи дал совершенно правильно определение – тупик. Но комфортный. Не летают, не творят, не рискуют. Но жуют. Всю работу, включая проведение хирургических операций, совершают роботы. А люди просто живут – едят, путешествуют, занимаются любовью, купаются в бассейнах, танцуют. Коммунизм же нам представлялся, как эпоха созидания и постоянного продвижения к новым, прекрасным целям. Смысл коммунизма был вовсе не в том, что у всех будет по три машины и по сотне пар туфелек, а в том, что человек окажется на самой высокой ступени социального и духовного развития. Он будет хотеть именно летать! Причём, это желание станет настолько естественным, что его бессмысленно обсуждать или же пояснять. А мир, нарисованный Лемом – это, как раз, триумф потребления, торжество огромного «ням-ням». Но то – роман, фантастика, вымысел, а что у нас в жизни? Пятнадцатилетняя школьница устроила истерику своим родителям – ей срочно понадобилась новая версия iPad-а. «С таким барахлом, как у меня, ходят одни только лохи!», - надрывно кричала девочка, причём с таким расчётом, чтобы её слышали соседи по дачному участку.

Но ладно бы, если так себя вели только тинэйджерки, постоянно сверяющие свой личный стиль с тенденциями последней моды. Всё то же самое творится и в головах великовозрастных, даже иной раз престарелых дядь и тёть. Да, они не воют и не катаются по полу при возникновении очередного тренда, а просто берут кредит, затягивают потуже пояса (благо, в моде стройность) и – устраиваются на вторую работу. Общество потребления – хитрющая модель. Нам нужен не элементарный мобильник, чтобы позвонить, а именно – штучка последнего поколения. Нам нравится не просто модная и красивая юбка, а из новой коллекции определённого бренда. Если нет возможности купить «родную» вещь, то можно хотя бы прикоснуться к легенде! Благо, в подземных переходах и на рынках можно приобрести любую сумочку с буковками ‘Louis Vuitton’ за пару тысяч. Рублей. Общество потребления работает вовсе не по той классической схеме капитализма, к которой мы привыкли, изучая экономику: «Спрос порождает предложение». Ничего подобного. Именно активное, местами вкрадчивое, иной раз агрессивное предложение порождает ответный спрос. Человек должен постоянно находиться в нервном напряжении, боясь отстать от тенденций. А они меняются очень быстро.



Родственники моей подруги примерно раз в три года делают ремонт. Они полагают, что «жить в старье – это не уважать себя», поэтому всё их существование оказалось подчинено перманентному поиску новейших унитазов, суперсовременных смесителей, паркетов, штор, диванов, пуфиков... При этом люди влезают в значительные долги, подолгу живут вне дома, терпят значительные неудобства. Но стоит им увидеть новенький номер журнала, посвящённого дизайну интерьеров, как глаза жадно загораются, и хочется опять всё сменить, обновить, выбросить опостылевшее «старьё». Что ж, это очень современно. Фавориты сезона успевают устаревать задолго до того, как вещь приедается, надоедает самому хозяину. Более того, для каждой категории существуют свои бренды, свои марки – нет возможности купить платье от Chanel, а подделка оскорбляет душу? И не надо – есть масса привлекательных и остромодных моделей в дешёвых, но красиво и стильно обставленных магазинах. Более того, человеку в современной системе становится нужно много лишнего. Точнее, мы уже не воспринимаем это как лишнее. Оно считывается именно, как насущная потребность. Те же роскошные журналы по интерьерному дизайну, собственно, и созданы для того, чтобы человеку хотелось переделать своё жилище в современном стиле, согласно последним концепциям.

Нас окружает массированная реклама очередного гаджета или, скажем, новой коллекции сумок. Основа – инстинкт, стадное чувство, желание быть, как минимум, не хуже. У Васьки – планшет и у меня – планшет. Хотя, ни я, ни Васька, им не умеем пользоваться! У Светки – сумочка Furla и у меня сумочка Furla. У неё подделка и у меня подделка. Но мы никому не скажем, а на вид никакой разницы. Самопрезентация в современном обществе – это, так сказать, важнейшее из искусств. В обществе потребления ты – это то, что можешь приобрести. Любимая формула: «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?». В культовом романе Тома Вулфа «Костры амбиций» главный герой – типичный американский яппи считает себя ни много, ни мало, Властителем Вселенной. Потому что у него есть всё и даже чуть больше. Отлично, прекрасно, мои аплодисменты, да есть одна печаль. Я говорю вовсе не о том, что любой успешный яппи, как и герой Тома Вулфа, может в одночасье оказаться на самом дне жизни. Это не самое страшное – из любой ямы можно выбраться, было бы желание. Печаль – в другом и называется она – депрессия. Разумеется, она была всегда, причём поражала она богатых и пресыщенных красавцев, вроде Евгения нашего Онегина. Сплин, хандра и прочая «…охота к перемене мест». Тогда это всё лечилось службой, женитьбой или, на худой конец, вступлением в отряд карбонариев. Сейчас депрессию называют «бичом постиндустриальной эпохи», «болезнью сытого общества» и даже «СПИДом души».



Заразиться просто, лечить почти невозможно. По большому счёту, «беспричинный» депресняк обрушивается на вполне обеспеченного человека, который вдруг, ни с того ни с сего оказался в жизненном тупике. Как пел Борис Гребенщиков, правда, несколько по иному поводу: «Их дети сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть». В группе риска – экономически развитые страны. Люди, с детства нацеленные на успешную карьеру, к тридцати-сорока годам приходят к… осознанию собственной никчемности и беспомощности. Они всё чаще задают себе самый жестокий на свете вопрос: «Зачем?». Они уже не понимают, какой смысл в новых назначениях, в повышении зарплаты, в очередных покупках. Это попросту перестаёт их радовать и даже - бодрить. Яппи – эти энергичные, подтянутые и работоспособные карьеристы, знающие как из любой задумки выжать миллион, вдруг начинают сознавать, что все эти карьерные вехи – путь в никуда. Именно в богатых странах Запада процветают психологи, кующие капитал на депрессиях несчастных топ - менеджеров, разочарованных адвокатов, горемычных боссов. Общество потребления требует от человека не просто работы на благо общества и уж, тем паче, не воплощения детской мечты, а некоего брендово-трендового соответствия.

Эта проблема волнует всех и особенно американцев. Недаром время от времени появляются произведения, вроде фильма (и одноимённой книги) «Бойцовский клуб». Перед нами разворачивается история маленького, но вполне успешного карьериста, у которого, в конечном итоге, начинается раздвоение сознания. И весьма симптоматично выглядит его «второе я» - брутальный, отвязный разрушитель. Авторы хотят нам показать, что в недрах благопристойного, респектабельного яппизма таится дьявол разрушения, а разрушение – есть антипод созиданию. Впрочем, как и большинство современных офисных работ, лишено созидательного начала. Это просто совершение неких, ограниченных законом, договором и корпоративной этикой, действий, за каковые клерк и получает определённую сумму денег. В созидающем обществе провозглашается культ понедельников, которые, как известно, «начинаются в субботу». Помните советские 1960-е? Это означает культ интересной работы, захватывающей тебя целиком и полностью. О чём книжка братьев Стругацких? О том, что работать интереснее, чем отдыхать. В потребляющем же обществе царит культ пятницы – дня, когда можно, наконец-то потратить, прокутить, промотать честно заработанные, не сказать - выстраданные денежки. Или так – весь год корячиться на ненавистной, но денежной работе, чтобы потом две недели поваляться на дорогом пляже, в двух метрах от какой-нибудь «звезды» эстрады.



Современному социуму также очень хорошо знаком феномен шопингомании (и даже – шопоголизма). Это – безудержная страсть к покупкам, зависимость от самого процесса траты денег. Шопоголик не может спокойно, без трепета пройти мимо светящихся витрин, мимо торговых точек. Распродажи со скидками действуют на него и вовсе магически – за неделю распродаж «больной» может оставить в магазине все свои деньги, набрать долгов и потом ещё долго удивляться своему странному выбору – большинство вещей, приобретённых во время «скидочной лихорадки» оказываются потом в мусоропроводе. В чём дело? Зачем нормальная с виду женщина купила себе четвёртый по счёту красный пиджак и пятую летнюю сумочку? Дело в том, что приобретение любой новой вещи повышает человеку самооценку. «Я покупаю, следовательно, я не просто существую, я включён в общественный ритм, я не хуже, но даже и лучше многих». Более того, человек воспринимает покупку, как некий символ начала новой, интересной жизни, что-нибудь, вроде: «Уж в таком-то платье я точно найду свою любовь». Однако всё это оказывается чем-то, вроде мыльного пузыря – он ведь тоже невероятно красивый, переливающийся, лёгкий... А на деле – пшик. То же и с вещами – оказывается, что радость от обладания оными длится весьма недолго, даже если то была давно планируемая, вожделенная покупка, ради которой человек отказывал себе буквально во всём.

Почему же поощряемый обществом потребительский азарт переходит в тяжёлую манию? Потому что человеку требуется всё больше и больше покупок, дабы хоть на несколько часов почувствовать себя счастливым или хотя бы успокоенным. Заполнить вакуум, повысить самооценку, ощутить хрупкую иллюзию новизны в своей жизни – таковы внутренние, подсознательные мотивы шопоголика. Ему нужны не вещи, но ощущения. Разумеется, он сам, до поры до времени, не считает, что пытается бороться с пустотой; не понимает, что всё это похоже на мифологическую бочку данаид, которую невозможно заполнить. Нужны другие методы и способы – от религии до чтения хороших книг. Но к этому человек должен прийти сам. Капиталистическая система ценностей подразумевает совершенно такой подход – потребление и покупка товаров становятся символическим жестом, «знаком качества» человека. Разумеется, нас никто силком не заставляет это делать. Соблазняющая реклама и глянцевые журналы – это не законы, общеобязательные для исполнения. Разумеется, это очень трудно – не включаться в общую погоню за актуальными трендами, работать не там, где больше платят, а где раскрываются именно твои таланты. Это очень трудно – противостоять изощрённой и – действенной рекламе. Но никто, кроме тебя, не сможет сделать выбор между звёздами и «огромным ням-ням».

http://zina-korzina.livejournal.com/723082.html





Много веков назад, чтобы сделать человека рабом, требовались определенные законы, определявшие статус раба и, главное, то, что раб должен рабским трудом работать на господина. Но шло время, господа присматривались к рабам, пытались понять, что же это за организмы, и пришли к выводу, что для раба какие-то специальные законы излишни: раб держит себя в рабстве сам и ещё и гордится своим рабским ошейником. Поэтому законы о рабстве были повсеместно отменены, а рабы всё равно не только остались рабами, но даже начали множиться.

Чем отличается раб от свободного человека? Человек находит радость в своём творчестве, а творчество возможно только в труде или в его аналоге - в служении, в бою. А рабу нужно только хлеба и зрелищ. Его радость - потреблять и развлекаться. Но, чтобы потреблять и развлекаться, нужны деньги, а чтобы их иметь, нужно работать. И раб работает, но труд его всегда остаётся рабским, даже если он точно такой же, как и у свободного человека. Именно из-за стремления раба потреблять и развлекаться стали не нужны законы о рабстве: поставь перед рабом витрину со ста сортами красивой колбасы для его потребления и уверь его, что лучшее развлечение - это отдых в Турции. И раб будет пахать, проклиная свою рабскую работу, но пахать, чтобы получить вожделенный хлеб и зрелища.

У раба также присутствует отвращение и к мыслительной работе. Это ведь тоже труд. А зачем рабу думать самому, если за него толпа думает? Нужно только запомнить то, что думает толпа, присоединиться к ней - и будешь умный, как она. Рабу этого больше чем достаточно (Юрий Мухин)

Сент-Клер Маргарет

Потребители (1956)
рассказ Потребители / Consumership издавался в книгах
Библиотека современной фантастики. Том 10 ,
Антология научно-фантастических рассказов,
Сражение и Билет в детство.
Воспитание и образование в русской и зарубежной фантастике .
(Рассказ про потребителей. Детей растят в отдельных домах на море "мама" и "папа" . Воспитывают из них рекламистов. И вот приходит новенькая девочка. к-я любит "немодное", старое-яблочный пирог, свою старую куклу. Сначала её пытаются перевоспитатьЮ, но она "заражает" этим всех детей.)


Групповой папа спросил:

- Ну, что у нас будет сегодня на ужин, дети?

Он благожелательно улыбался, глядя на их растерянные лица.

- Хотите китайские, японские, мексиканские блюда? Французские, яванские, шведские? Ваша мама умеет готовить их все. Или швейцарские? Ваша мама только недавно научилась готовить швейцарские блюда.

- Швейцарские! - сказал Томми.

Групповая мама улыбнулась. Томми был самым очаровательным, самым любимым, самым развитым ребенком в группе. Он всегда хотел только самое лучшее и самое новое. Томми вырастет настоящим рекламщиком Она в этом не сомневалась. Она обсуждала его будущее со всеми папами, которые попадали в ее группу, и все они с ней соглашались.

Лица других детей разгорелись, как неоновые вывески.

- Швейцарские! - кричали они. - Швейцарские! У нас будут на ужин швейцарские блюда!

- А что думает об этом наша новенькая? - игриво спросил групповой папа.

- Наверное, она тоже за швейцарские блюда, но нам об этом еще не сказала.

Дети повернулись к Мариан. Она была непохожа на них. Она была новенькая. Может быть, она даже лучше их?

Мариан сплела пальцы.

- Я не знаю, что такое швейцарские блюда, - ответила она. - Но я люблю то же, что любила в старой группе, когда групповой мамой у нас была Гильда. Нам давали мясо с картошкой и зеленым салатом. И яблочный пирог. А иногда даже шоколадный торт. Но чаще все-таки пирог.

Рот групповой мамы раскрылся от изумления. Групповой папа жестом приказал ей молчать. Жест говорил: подожди, пусть скажет Томми.

- Это американская еда, - сказал Томми презрительно. Она от-отжившая. Никто не ест ее теперь.

- А мне все равно, - ответила Мариан. Ее лицо потемнело. - Мы все время ее ели, и я ее любила, она вкусная. Я любила ее, потому что она была всегда.

Два ребенка смотрели друг на друга.

Что же будет? - думала групповая мама. Она с самого начала опасалась, что ей придется поволноваться из-за Мариан, и оказалась права. Должно быть, Гильда очень странная групповая мама, если она так воспитала ребенка.

Вслух она сказала:

- Миленькая, ты должна делать то, что делают другие. Если все хотят швейцарской еды, придется подчиниться.

- Это ему я должна подчиниться, - сказала Мариан, указывая на Томми, - остальные любят то, что вы им велите любить. Им все равно, швейцарское это или... или греческое. Они бы грязь любили, если бы это вы им посоветовали.

На лицах остальных детей появилось выражение, которого групповая мама да и все групповые родители опасались как огня. Лица стали одновременно равнодушными и смущенными. Если немедленно не принять мер, они станут совсем пустыми. И тут уже вам не помогут никакие игрушки, ничто их не расшевелит. Дети просидят весь день, вытянув ноги и глядя в пустоту. Надо что-то сделать. Немедленно!

- На ужин у нас будут американские блюда, - весело сказала групповая мама. - Мы так давно их не ели, они покажутся нам совсем новыми. Томми, хочешь американскую еду?

- Швейцарскую, - повторил Томми, хотя уже не так уверенно. - А, ладно, если она хочет американскую, пусть будет американская.

Лица других детей, узнавших, наконец, чего они хотят, просветлели.

- Американские блюда, - говорили они, - мы хотим их, мы хотим на ужин американские блюда.

Групповой маме пришлось заглянуть не в одну поваренную книгу, но она приготовила очень вкусный ужин. Оказалось, что кое-кто из самых маленьких никогда не пробовал яблочного пирога. Малыши были в полном восторге.

После ужина они играли в новинку. Эта игра именовалась в руководстве для групповых мам "Разумным ограничением в выборе", но все дети сходились на том, что она никак не хуже других игр. Сегодня они играли в завтрак.

- Новинка, - сказал групповой папа, указывая пальцем на Томми.

- Воздушная кукуруза, - ответил мальчик немедленно. Воздушная кукуруза появилась в продаже совсем недавно, и не все дети знали даже, что это такое.

Групповой папа улыбнулся.

- Почему ты хочешь воздушную кукурузу? - спросил он.

- Легкая, воздушная, она дает нам необходимые витамины.

Как хорошо он все знает! Групповая мама громко засмеялась, и все дети захихикали.

Указующий перст группового папы следовал по кругу. Почти все называли то же, что и Томми, хотя один или двое упомянули более старые новинки. Все они правильно объяснили причину выбора.

Палец группового папы остановился на Мариан, которая была третьей с конца.

- Новинка? - сказал он.

Групповая мама уловила нотки опаски в его голосе.

- Хрустящие хлебцы.

Это была совсем не новинка. Хрустящих хлебцев уже несколько месяцев не продавали, и незачем было их пропагандировать.

Групповой папа поморщился.

- Почему? - спросил он.

- Я люблю, как они хрустят во рту.

Это было неправильное объяснение. Да и вообще не объяснение. Детские лица в круге начали принимать то тупое выражение, которого так боялась групповая мама. Томми, глаза которого горели радостью созидания, спас положение.

- Я понимаю, что она хотела сказать! - крикнул он. - Я знаю! Она хочет сказать, что хрустящие хлебцы дают оригинальное осязательное ощущение!

Групповая мама глубоко и облегченно вздохнула. Он станет рекламщиком, теперь она в этом не сомневалась. Когда мальчик в возрасте Томми начинает творчески мыслить... Ей трудно было дождаться ночи, чтобы побеседовать о нем с групповым папой.

Мариан с минуту сидела спокойно. Потом отодвинула стул от стола и поднялась.

- Никакое это не осязательное ощущение, - сказала она. Мне просто нравится, как они хрустят на зубах.

Она отошла от стола, и все услышали, как хлопнула дверь в ее комнате.

- Пусть уходит, - сказал Томми, не оборачиваясь. Он пожал плечами. - Давайте дальше! Начнем следующую часть игры. Какой призыв начинается со слов "Крепче, резче..."? Думайте, думайте. Вы знаете! Ну!

Крепче, резче и ясней,

Лучше пахнет по весне?

заверещали детские голоса. Детские лица засияли от удовольствия. Они отгадали правильно.

Томми уже руководит ими, думала групповая мама. Она была в восторге. Игра в новинки продолжалась. Дети расшумелись Групповой дом - ввиду резкого увеличения числа потребителей за последнее время все новые групповые дома строились на море, - групповой дом начал мягко раскачиваться на приливной волне.

На следующий день занимались Прикладным Выбором Товаров, в группе это звали магазинным днем. Темой сегодня были моющие и чистящие средства.

Групповой папа повел всех в универмаг. Они позавтракали у фонтанчика с газированной водой, они играли среди пластиковых скал Детского Мира Чудес. В два часа дети, смеясь, начали засовывать свои детские карточки в отверстия торговых автоматов. Выбор товаров проходил быстро, потому что они знали, чего хотят. К четырем они вернулись в групповой дом.

- Что же ты принесла, Мариан? - спросила групповая мама, когда все показали свои приобретения и объяснили, почему они взяли именно эти товары. - Покажи нам, дорогая.

Мариан смотрела в землю. Она заложила руки за спину.

- Я ничего не принесла.

Наступила тишина. Тогда Томми сказал:

- Она принесла. Она подобрала что-то на детском коралловом острове. Это у нее в руке.

Групповой папа нежно разгибал пальцы Мариан.

- Дорогая, у тебя не должно быть секретов, - сказала групповая мама, - остальные показали все, что у них было.

Рука открылась.

Это был неправильной формы полупрозрачный камешек, в глубине которого поблескивали серебряные нити. Он был не очень красив - куда хуже, чем синтетические драгоценности.

- Это же просто камень, - сказал громко Томми, но групповой папа был осторожнее.

- Можешь оставить его себе, - сказал он Мариан, - мы достанем тебе маленькую коробочку, чтобы ты складывала в нее подобные вещи. Это будет называться: "память о моих посещениях универмага".

- Как хорошо придумано, - сказала групповая мама, стараясь побороть зябкое чувство в груди. - Мы сделаем такие коробочки для всех детей. Правда, нам рано еще заниматься коллекционированием, но ничего страшного не случится, если мы начнем готовиться к этим занятиям сейчас.

Мариан раскрыла руку, камешек покатился по столу и упал на пол.

- Я его не хочу, - сказала она, часто мигая. - Если у всех будут такие, то я не хочу.

Слезы катились по, ее щекам, но она ушла, высоко подняв голову.

Ночью групповые родители долго беседовали о ней. Они были взволнованы. Не стоило бранить Гильду за качество воспитательной работы. Они хотели одного: спасти в лице Мариан будущего потребителя. В конце концов лучшее - это постоянно и мягко воздействовать на нее хорошими примерами. И тут им должен был помочь Томми.

Кризис наступил через двое суток, в день Доставки кукол и игрушек. Мариан пришла в группу вечером того дня, когда играли в Выбор кукол и игрушек по Каталогу. И групповая мама выбрала ей подарок, как она всегда делала для детей, которые не умели сделать выбора сами.

Групповая мама увлеклась сперва куклами-тройняшками, изумительным пособием для воспитания из маленьких девочек потребительниц, но в конце концов остановилась на голыше в натуральную величину, с мягкой пластиковой кожей: голыш ходил, говорил и пачкал пеленки.

Игрушки и куклы были распределены. Мариан в тишине распаковала свою новую собственность, посмотрела на нее, не изменившись в лице. Потом взяла куклу к себе в комнату, хотя другие дети остались с игрушками в общем зале.

Через час групповую маму вызвал из кухни Томми.

- Посмотрите, - сказал он таинственно. Глаза его горели. - Только тихо!

Он провел ее по коридору к комнате Мариан и чуточку приоткрыл дверь.

Сначала групповая мама не поверила своим глазам. Пластик очень трудно разорвать, и Мариан, наверно, пришлось потратить много сил и сообразительности, чтобы это сделать. Впоследствии групповая мама пришла к заключению, что Мариан положила голову куклы под ножку стола, а сама взобралась наверх и прыгала на столе до тех пор, пока голова куклы не треснула. Как бы то ни было, куски куклы валялись на полу, а Мариан кромсала ее лицо тупыми ножницами.

Групповая мама поддалась вспышке ярости. Она ворвалась в комнату, схватила Мариан за плечи и начала ее трясти.

- Ты испорченная, дрянная девочка, - говорила она с чувством. - Как ты смеешь! Ты сломала куклу! Ты дрянная девочка! Такую прекрасную куклу!

Она отпустила Мариан так неожиданно, что та не удержалась и ударилась о стену. Несколько секунд групповая мама боролась с собой. Наконец спросила:

- Почему ты это сделала?

Мариан смотрела на нее светлыми отчаянными глазами.

- Я ее ненавижу, - сказала она. - Я ее ненавижу. Я хочу ту куклу, что была у меня раньше. Я хочу ту куклу, которую я любила.

Она громко всхлипывала.

- Я не хочу любить только новые вещи!

Перед лицом такого провала в воспитании потребителя групповой маме ничего не оставалось, как позвонить в Управление Воспитания детей. Через полчаса они, очень вежливые и любезные, приехали и взяли с собой все еще плачущую Мариан.

Ночью, лежа в постели с групповым папой, групповая мама постаралась оптимистически взглянуть на вещи.

- Они ее переубедят, не так ли? - спрашивала она. - В клинике перевоспитания ей докажут, что она была не права Правда, они ее переубедят?

- Хм, - промычал групповой папа. Потом неожиданно коротко засмеялся. - Я думал... - сказал он, предположим, что клиника ей не поможет Тогда ее переведут в другую. А если и это не поможет? Они ведь не сдадутся, они примутся за глубокий анализ.

- Ну и что? - спросила групповая мама довольно резко, потому что ей не понравились перспективы, нарисованные групповым папой.

- Я просто думаю. В конце концов из нее сделают потребителя Она многое усвоит. А когда дело дойдет до психотерапии...

Мариан станет в конце концов потребителем, несмотря ни на что! Групповая мама хихикнула. Теперь она почувствовала себя лучше. Групповой папа все так хорошо понимает!

Она положила голову ему на плечо и мягко обняла его.

- Ты самый лучший групповой папа, какой когда-нибудь у меня был, - сказала она нежно. - Самый лучший Да, да.

- Самый новый - всегда самый лучший, - ответил групповой папа. Голос его звучал довольно печально.

Теперь, когда Мариан больше не было, жизнь в группе снова стала увлекательной. Часть детей перешла в другие группы Вместо них пришли новые. У групповой мамы появился новый групповой папа. Группа прошла Выбор увлечений и справилась с этим наилучшим образом. Теперь, когда Мариан...

И все-таки групповая мама иногда чувствовала парадоксальную жалость к Мариан. Она вспоминала ее злое лицо, ее отчаянные глаза, честные и чистые. Остальные были послушными, нежными, сознательными, но лица их чем-то напоминали овечьи морды. Кроме Томми. Групповая мама была очень довольна, что Томми все еще оставался в группе

Мальчик изумительно развивался Объявления и рекламы сыпались из него, как искры бенгальского огня, и он замечательно руководил остальными детьми. Будущее его было ясным. И если иногда групповая мама чувствовала некоторую неуверенность, то она объясняла ее боязнью спугнуть собственное везенье.

Прошло лето, и наступил Книжный день. Книжный день проводился всего два раза в году, и был не самым интересным из Дней Дети любили его меньше, чем другие Дни, хотя все, кому было больше десяти, уже умели читать. Только Томми любил этот День больше всех.

Открыли пакет, групповая мама передала Томми заказанные им книги.

"Рекламщик Современные волшебники", "Держе, удивительный рассказ о рекламной кампании", "Романтика объявлений для молодых людей" и, наконец, "Создатели привычек". Томми взял книги под мышку и ушел к себе в комнату.

Не прошло и двух часов, как групповые папа и мама постучали к нему в дверь. Они собирались идти купаться, у них были изумительно новые плавающие игрушки, и все это называлось в Руководстве Тренировкой Уверенности.

Когда Томми не ответил на стук, групповая мама постучала снова. Когда он и на этот раз не ответил, папа и мама встревожились. Они открыли дверь и вошли.

Томми сидел на полу с пустым невыразительным лицом, вытянув ноги. Книги, которые он только что получил, валялись вокруг. Рядом лежали сделанные из вырванных страниц бумажные кораблики и шляпы.

Групповой маме пришлось облизать губы и проглотить слюну, прежде чем она смогла выговорить:

- Томми, Томми, что случилось? Мы идем купаться. С замечательными плавающими игрушками. Разве ты не хочешь купаться?

Он не ответил. Групповая мама снова облизала губы. Она пыталась придумать что- нибудь, но слова не шли на ум Такого с Томми еще никогда не случалось.

Групповой папа сказал авторитетно:

- Томми, немедленно прекрати. Мы идем купаться. Купаться - приятно. Ты должен хотеть купаться. Ты должен!

Бесстрастное лицо мальчика стало на секунду раздраженным.

- Я не хочу ничего хотеть, - сказал он.

- Но, Томми, - сказала групповая мама. Она готова была расплакаться, - Томми, ты не можешь не хотеть! Ты всегда был таким хорошим рекламщиком. Ты же собираешься всю свою жизнь рассказывать людям изумительные вещи об изумительных товарах.

Томми взмахнул рукой, как человек, отмахивающийся от комаров.

- Не хочу, - сказал он. Голос его звучал устало.

Глаза были закрыты. Групповой дом покачнулся на волне.

Групповая мама вздохнула. Она знала, что в конце концов ей удастся расшевелить Томми. Такое время от времени случалось со всеми детьми в группе. Это ничего не значило. Ровным счетом ничего.

И все-таки ее глаза лихорадочно искали взгляд группового папы. Она дрожала Услышал ли он в словах Томми то, что услышала в них она? Прозвучали ли они для него, какой бы бессмыслицей это ни казалось, смертным приговором их культуре? Увидел ли групповой папа то, что увидела она? Трещину в плотине, через которую врывается вода? И почувствовал ли он при этой мысли то же, что и она, невыразимое облегчение?

О параметризации гаджетов и теории конвергенции: встречаем дивный новый мир.

Вот тут пишут: http://www.vz.ru/columns/2010/8/24/427424.html

У меня не зазвонил телефон. Кто виноват? Он.

Специалист по параметризации – новейшему направлению науки, которое программирует старение вещей. Именно из-за него ломаются наши машины, фотокамеры и кофемолки.

Мобильники стали самым ярким и массовым произведением этих гениев разрушения. Казалось бы, ну что может быть проще, чем сделать аппарат в прочном корпусе, который не царапается? Материалы для этого давно придуманы. Но нет. Более-менее прочными были только первые мобильники. Чем дальше – тем быстрее облезает с них краска и царапается стекло. Причем телефоны теряют свой товарный вид строго после истечения гарантийного срока. То есть через год.

Допустим, попался бережливый зануда, который держал телефон в мягком кожаном чехле, сдувал с него пылинки и очень тихо говорил в микрофон. Думаете, поможет? Ничего подобного. Через год–полтора телефон начинает не только терять внешний вид, но и «глючить». То есть в него на программном или аппаратном уровне заложена программа саморазрушения.

В том, что это правда, каждый из нас легко может убедиться на собственном опыте. Когда полтора года назад я купил новейший дорогой смартфон HTC Black Stone, казалось, что это совершенство будет со мной долго. Красивый, удобный, с кучей памяти и прочими атрибутами совершенства. Но ровно через год и один месяц он сломался. Перестал реагировать на нажатия. Меня охватила паника. В телефоне – куча программ, в том числе редких и дорогих. За год он прирос ко мне и пустил корни в мозг. Нахлынуло чувство беспомощности и одиночества. Впрочем, несколько минут поиска в Интернете, и оказалось, что я совсем не одинок. Сотни владельцев таких аппаратов столкнулись с той же проблемой. Некоторые решили её. Кулибины за несколько тысяч вдохнули новую жизнь в мою онемевшую часть тела. О, радость! Еще пару месяцев, и на экране расплылось радужное пятно. Стало «глючить» программное обеспечение. А тут подоспела новинка, еще умнее и еще дороже... В общем, готовлю новую тысячу долларов.

Задача создателей подобных «произведений» в том, чтобы ломался не только экран, корпус или кнопки. Ломаться должно всё. Чтобы даже у бережливого пользователя не было шанса «зажать» деньги на новый аппарат. На ремонт тут редко делают ставку, потому что мобильные чаще всего не ремонтируют, а выкидывают. В отличие, скажем, от автомобиля, с которым совсем другая история.

Лет двадцать назад еще не испорченные параметризацией автоконцерны делали машины на долгие годы. Двадцатилетние Audi и BMW часто и сейчас ездят как новые. Ресурс их двигателей приближался к миллиону километров. Лет десять назад производители поняли свою ошибку и стали делать металл тоньше, запчасти слабее, а масло жиже. В общем, строго после истечения гарантийного срока машина начинает «сыпаться». После этого производитель зарабатывает на запчастях едва ли не больше, чем на продаже самой машины. Но и это не всё. Совсем недавно автопроизводители нашли еще одну нишу для вытягивания денег из покупателей. Есть такие запчасти, которые не подлежат гарантии и меняются по мере износа, даже если машина новая. Вот они и стали «сыпаться» гораздо быстрее – независимо от срока гарантийного обслуживания. Возьмем, к примеру, тормозные колодки. Их всегда приходилось менять часто. Но вот, скажем, последнее «ноу-хау» от компании Ford: делать тормозные диски из такого мягкого металла, что они стираются вместе с колодками. Для тех, кто не в курсе – обычно диски «ходят» не менее 150 тысяч км, а у нового Ford Mondeo – примерно 40 тысяч. Их замена настолько дорогое удовольствие, что обычное техобслуживание нового исправного автомобиля выливается более чем в сорок тысяч рублей. Виртуозное исполнение. Японцы, кстати, до этого еще не додумались.

Есть данные о том, что в мире давно уже изобретены шины, которые не стираются, и колготки, которые не рвутся. Последние – точно не миф, они даже какое-то время выпускались. Пока производители хорошо рвущихся их не уничтожили.

Колготки, бритвы, соковыжималки, даже горшечные цветы – всё это проходит сейчас через специалистов малоизвестной и не особо почетной профессии. У нее даже названия нет. Есть только термины вроде «планируемого старения» и «параметризации». Последний термин означает принцип моделирования товара в виде математической матрицы, в которой учтен срок службы всех составных частей, их стоимость, маркетинговые приоритеты и т.п. Составные части удешевляются до предела, но так, чтобы они не сломались раньше своего времени. То есть гарантийного срока. Далее просчитывается, как эти самые паршивые детали будут взаимодействовать, чтобы сразу не отпугнуть покупателя. Это сложное искусство, которое производители хорошо оплачивают и держат в тайне. Такая параметризация – своего рода «табу», о котором не принято говорить. В рекламе мы слышим только о том, что товар «новый», «лучший» и т. п., хотя на деле он обычно ничем, кроме дизайна, не отличается от старого, а прослужит меньше.

Впрочем, еще есть товары, которые делаются «нормально» и служат долгие годы. Но это товары не для людей, а для промышленности. Турбины, станки, прессы...

Самолеты могут 20 лет летать непрерывно, при этом их износ будет минимален. Двигатели теплоходов работают десятки лет, тогда как ресурс автомобильных сейчас уже приблизился к 150 тысячам километров, т.е. к пяти годам активной эксплуатации. Дрель профессиональная будет работать долго, а домашняя сломается через год. Да что там, в Америке уже дома строят так, чтобы они рассыпались сразу после погашения ипотечного кредита.

Что же со всем этим делать? Ведь это всемирное мошенничество, обман, который заставляет нас постоянно платить деньги ни за что. Но делать нечего. Более того, именно в этом безобразии секрет нашей относительно благополучной жизни. Небывалый потребительский бум последних десятилетий во всем мире связан как раз с тем, что маркетологи заставили людей всё время что-то покупать. Пусть даже ненужное. А потом к ним на помощь пришли инженеры, благодаря которым мы уже просто не можем не покупать. Потому что всё ломается. А чем больше покупаем – тем больше ВВП, тем выше прибыли, в конечном счете, наши же доходы. Еще одна причуда глобализации.

МОЖНО ЛИ ДЕЛАТЬ "ВЕЧНЫЕ ВЕЩИ"?

На сайте «Завтра» - статья А.Фефелова «Вечные вещи» http://zavtra.ru/blogs/2008-07-3072: «… доминирующий в развитых странах тип производства и потребления является расточительством, непозволительной роскошью для планеты и ведет к экологическому коллапсу». При новой индустриализации, - считает автор, - Россия могла бы начать делать «вечные» вещи, чей срок службы сопоставим с человеческой жизнью. К тому же ремонтопригодные.

Мысль очень правильная. Современный вещный мир – это перемалывание ресурсов планеты, которое множит свалки. В Японии уже есть целый остров, сделанный из мусора; у нас в Подмосковье – скромнее: всего лишь горнолыжный склон «Лисья Гора» - тоже из мусора. Считается экологически ответственным поведением сортировать отходы, но никто не смеет предложить просто меньше их производить, т.е. делать вещи, которые не превращаются в мусор за несколько месяцев.

Когда-то так и было: люди делали «пожизненные» вещи. Я очень люблю бывать в сохранившихся кое-где средневековых городках, наполненных такими вещами: итальянском Орвьето, чешском Крумлове. Тогда не было идеи прогресса, и людям казалось, что жизнь будет вечно такая, как теперь, и бабкиным горшком ещё попользуется внучка, сидя за сработанным дедом столом.

Первые поколения машинной техники делали, исходя из той же идеи вечности. В нашей семье жила зингеровская дореволюционная швейная машинка, прабакина, с тонкой талией и золой росписью, и шила за милую душу. На егорьевском меланжевом комбинате ещё в 60-е годы сохранялись и работали английские станки, установленные вскоре после отмены крепостного права.

В Егорьевске я застала старинные школьные парты; в Москве таких уже не было. С наклонной столешницей, дыркой для чернильницы, поднимающейся крышкой, со скамейкой, жёстко соединённой со столом. Парты были из цельного дерева, покрашенные коричневой масляной краской, а столешница была зелёная. Это было чудесное изобретение, впоследствии забытое: они создавали принудительно правильную посадку при занятиях. Сидеть криво на них было технически невозможно, даже для ног была специальная планочка. И в институте мне повезло: там, в здании XVIII века, сохранились длинные-предлинные столы, выкрашенные чёрной краской, а за ними – длинные-длинные, в целый ряд узкие скамейки; так что я понимаю, что значило ныне ставшее условностью выражение «на студенческой скамье». Возможно, скамейки так и жили тут с XVIII века. А что им сделается? Это современная мебель разваливается «от взгляда», как выражалась моя давняя компаньонка.

Можно ли делать «вечные» вещи? Технически – разумеется. Но чтобы такие вещи стали нормой, потребуется совершить ни много ни мало – революцию. В наименьшей степени промышленную: современная промышленность способна производить любые вещи. Совершить потребуется - социальную, культурную революцию. Быть может, религиозную Реформацию.

Современный капитализм заточен на получение прибыли от сбыты мириадам потребителей. Только непрерывность этого процесса обеспечивает вращение колёс капитализма. А чтобы это происходило, нужно, как минимум, две вещи: 1)чтобы потребитель непрерывно жаждал новых покупок и 2)чтобы себестоимость товаров была как можно ниже. Для первого используется система оболванивания населения через систему образования, СМИ и тотальную рекламу, что превращает взрослых людей в психологических дошколят, непрерывно жаждущих новых игрушек и не имеющих никаких интересов кроме тех, которые полезны хозяевам жизни. Они, хозяева, научились формировать желания, потребности, чувства.

А чтоб вещи были дешевле, постоянно «рубят косты», выражаясь профессиональным жаргоном, т.е непрерывно понижают себестоимость. Что в результате получается товар, живущий «от пятницы до субботы» - оно и лучше: развалится – новый купят.

А теперь вообразите: все товары – долгоживущие. Притом дорогие. Купил холодильник – и на 40 лет свободен. А диван и покупать не надо: от деда остался. И чем же будет жив человек? Тот, что вот ещё вчера жил шопингом единым? О чём он будет думать, мечтать? В чём соревноваться с ближним своим? Потребуется какая-то иная шкала достижений. Сегодня её нет. Сегодня соревнуются в уровне потребления: кто смартфонами меряется, кто дизайном виллы, но площадка одна – потребительская.

Средневековый человек искал спасения для будущей жизни, которая казалась ему единственно подлинной. А жизнь нынешняя – лишь подступом к той. Сегодняшний человек в будущую жизнь верит слабо, потому стремится повеселее и позабористей пожить в настоящей. Чтобы вернуться к долгоживущим вещам, человечеству придётся поднять глаза от корыта и вновь научиться глядеть в небо. Это трудно.

Можно ли провести такую революцию «в отдельно взятой стране»? Не отгородившись от стран безудержного потребительства – нельзя. Потребительство легко, оно базируется на худших сторонах человека, потому всегда будет соблазнительно.

Но перспектива – за долгоживущими вещами и за непотребительскими ценностями. Если человечеству суждено выжить, его ждёт Новое Средневековье, в котором именно так и будет.

Ну а альтернатива — это действительно ликвидировать любую возможность меряться доступом к дефициту (т.е. когда, как Маркс завещал, «все источники общественного богатства польются полным потоком»). Но до этого опять же далеко. При том что путь туда ведёт не через искусственные ограничения, а наоборот, через доведение уровня потребления до абсурда, когда вещи просто потеряют ценность — как никто не ценит возможность дышать.

http://domestic-lynx.livejournal.com/190463.html#comments

Лет двадцать назад ещё не испорченные параметризацией автоконцерны делали машины на долгие годы. Двадцатилетние Audi и BMW часто и сейчас ездят как новые. Ресурс их двигателей приближался к миллиону километров. Лет десять назад производители поняли свою ошибку и стали делать металл тоньше, запчасти слабее, а масло жиже. В общем, строго после истечения гарантийного срока машина начинает «сыпаться». После этого производитель зарабатывает на запчастях едва ли не больше, чем на продаже самой машины. Но и это не всё.

Совсем недавно автопроизводители нашли ещё одну нишу для вытягивания денег из покупателей. Есть такие запчасти, которые не подлежат гарантии и меняются по мере износа, даже если машина новая. Вот они и стали «сыпаться» гораздо быстрее – независимо от срока гарантийного обслуживания.

Возьмем, к примеру, тормозные колодки. Их всегда приходилось менять часто. Но вот, скажем, последнее «ноу-хау» от компании Ford: делать тормозные диски из такого мягкого металла, что они стираются вместе с колодками. Для тех, кто не в курсе – обычно диски «ходят» не менее 150 тысяч км, а у нового Ford Mondeo – примерно 40 тысяч. Их замена настолько дорогое удовольствие, что обычное техобслуживание нового исправного автомобиля выливается более чем в сорок тысяч рублей. Виртуозное исполнение. Японцы, кстати, до этого ещё не додумались.

Есть данные о том, что в мире давно уже изобретены шины, которые не стираются, и колготки, которые не рвутся. Последние – точно не миф, они даже какое-то время выпускались. Пока производители хорошо рвущихся их не уничтожили.

Колготки, бритвы, соковыжималки, даже горшечные цветы – всё это проходит сейчас через специалистов малоизвестной и не особо почетной профессии. У неё даже названия нет. Есть только термины вроде «планируемого старения» и «параметризации». Последний термин означает принцип моделирования товара в виде математической матрицы, в которой учтен срок службы всех составных частей, их стоимость, маркетинговые приоритеты и т.п. Составные части удешевляются до предела, но так, чтобы они не сломались раньше своего времени. То есть – гарантийного срока. Далее просчитывается, как эти самые паршивые детали будут взаимодействовать, чтобы сразу не отпугнуть покупателя. Это сложное искусство, которое производители хорошо оплачивают и держат в тайне. Такая параметризация – своего рода «табу», о котором не принято говорить. В рекламе мы слышим только о том, что товар «новый», «лучший» и т. п., хотя на деле он, обычно, ничем, кроме дизайна, не отличается от старого, а прослужит меньше.

Впрочем, ещё есть товары, которые делаются «нормально» и служат долгие годы. Но это товары не для людей, а для промышленности. Турбины, станки, прессы...

Самолеты могут 20 лет летать непрерывно, при этом их износ будет минимален. Двигатели теплоходов работают десятки лет, тогда как ресурс автомобильных сейчас уже приблизился к 150 тысячам километров, т.е. к пяти годам активной эксплуатации. Дрель профессиональная будет работать долго, а домашняя сломается через год. Да что там, в Америке уже дома строят так, чтобы они рассыпались сразу после погашения ипотечного кредита.




Современный автомобиль не должен ездить больше 100 000 километров. Заложено производителями. До 100тыс без проблем, а после - все сразу и одновременно должно отвалиться, сломаться, развалиться.

Мировой заговор автопроизводителей: Почему рвутся цепи ГРМ на современных двигателях?
https://www.youtube.com/watch?v=04DyYeMQmxU

Сначала долгое техническое введение и много теории.
15 минута про непосредственно вредительство.
27я минута - вывод.



Как обычно в комментариях, долбоёбы засирают пространство своими примерами. Автор говорит в целом о теории строения мотора, о запланированной производителями поломке в масштабе миллионов авто. А долбоёбы в комментах рассказывают о своём единичном авто, как оно у них хорошо ездиет.

Он уходит. Но почему? Последнее слово Дьявола!



https://www.youtube.com/watch?v=A9s-kWrYP3k