Узнай правду! com

https://www.youtube.com/watch?v=WHf2FMN8iDY

Виктор Кушелев на 2:30 перечисляет фамилии. Познер, Коротич , Генрих Боровик . На 2018 год все живы и им за 80 лет. В конце видеоролика показано, что случилось с теми кто участвовал в этом видео.

На 6:24 Константин Владимирович Смирнов-Осташвили, убитый в Калинине (Твери) 26 апреля 1991 года.

На 06:10 Евгений Семёнович Евсеев 11(10) февраля 1990 года сбит на машиной, которая переехала его дважды. Скончался через пять дней.

всех участников видео которые открыто высказались по теме убрали:(


Дикая Уфимская пчела6 дней назад
Титры неправильные: Евсеев (усатый, в очках и в сером пиджаке) назван Мамуриным, Евсеев убит в феврале 1990, а не в 1995, митинг был 14 мая 1989, эфир 19 мая; Смирнов-Осташвили (говорит из-за плеча Евсеева) назван Кушелевым, убит в апреле 1991, а не в 1996... Кто-то не ленился, сидел в видеоредакторе и слегка перевирал факты... Листьева убили через 6 лет!!! после эфира, в котором он пообещал полемику, против полемики высказался Говорухин не скрывая своих эмоций (лысый сидит перед Листьевым спиной к камере) его можно увидеть в других более полных роликах

Дикая Уфимская пчела5 дней назад (изменено)
Что я хочу этим сказать? Скорее всего: Григорий Рыбников, Сергей Сидихин тоже вымышленные имена/фамилии, возможно лица, которых тут так назвали и не были убиты... смерть Листьева скорее всего не связана с этим митингом. Да, Евсеев был убит за свою антисионистскую деятельность, Смирнов-Осташвили тоже, однако, ролик вводит зрителей в некоторое заблуждение. Некоторое заблуждение - опасная вещь, поскольку размывается цель или что ещё хуже мишень рисуется где-нибудь рядом. Результат: потеря снаряда с дорогой боеголовкой.

Владислав5 дней назад (изменено)
В 90-е не было Интернета. Информация не распространялась с такой скоростью, как сейчас. Сейчас большинство христиан и мусульман нашей большой страны подробно знают что такое сионизм, и КТО нами правит. А такие отголоски из 90-х, как вот этот ролик, только укрепляют уверенность в том, что это никакая не теория заговора и наши враги никакие не американцы на самом деле... Они сидят внутри. Страна находится под Игом. И чем дольше этот Кагал будет править страной, тем сильнее и страшнее будут деградация и вымирание коренного населения. Иван Грозный, Екатерина II, Елизавета Петровна и Сталин знали как поступать в таких случаях.


----------------------------------------------------------------------------------------

Сергей Семанов "Русско-еврейские разборки"
глава из книги

Кожинов и его товарищи в русской антимасонской ложе

Да, заголовок этих заметок – не шутка: было такое объединение молодых русских патриотов, сложившееся по образцу масонской ложи, но с целями совершенно противоположными. Носило оно длинное и удивительно скучное наименование – Советско‑болгарский клуб творческой молодежи.

Вопреки уныло‑бюрократическому названию, дело получилось живым и плодоносящим. Однако, как и многие иные русские положительные дела, никакого отражения в печати оно не получило, в наличии есть только скромный фотоальбомчик, изданный в Софии, да моя небольшая статья, очень сдержанная по оценкам и фактам. И не случайно: о деятельности масонских (и антимасонских) лож болтать всуе не полагалось. Как видно, это давно понимали сами масоны, а мы, хоть и молодые и неопытные, все же догадались им тут подражать.

«Клуб» – нечто вроде ложи, где люди собираются не по «горизонтали» (физики с физиками, шахтеры с шахтерами), а по «вертикали» – из самых разных слоев понемножку, причем подбираются они из одного центра и по одним вкусам и признакам (в данном случае – центром являлся отдел пропаганды ЦК комсомола, где сидел Ганичев и его люди). Встречаются представители самых разных профессий и с разных, скажем так, сторон – вроде бы и официально, но – и это главное – в «неформальной», так сказать, обстановке. Так складываются знакомства, которые в обыденной жизни не случаются. Здесь рождаются такие источники знания и понимания, какие трудно отыскать даже в самой большой и доступной библиотеке.

С формальной стороны события происходили так. Создавался «Клуб» этот в 1967 году как культурно‑молодежное подразделение ЦК ВЛКСМ и Союза Дмитровской молодежи Болгарии. Пик его деятельности пришелся на 1968–1970 годы, потом он тихо дотянул до середины семидесятых и беззвучно затих.

Подоплека же событий, связанных с деятельностью «Клуба», была совсем не бюрократической, теперь о том уже можно рассказать. К середине шестидесятых в Москве и отчасти в Ленинграде среди узкого круга молодой русской интеллигенции началось национально‑патриотическое движение. «Почковалось» оно вокруг только‑только учрежденного Общества охраны памятников; наиболее известное из его подразделений – «Русский клуб» в Москве.
Политической опорой начавшегося движения стал ЦК комсомола не случайно. Тогдашний первый секретарь С.П. Павлов открыто (в рамках дозволенного, конечно) поддерживал молодых патриотов, а сменивший его Е.М. Тяжельников делал то же, хоть весьма осторожно и сугубо молчаливо.

Не случайно, что в эпоху Брежнева – Суслова – Андропова оба они карьеры не сделали.

Но то – самый верх, они могли разрешить или запретить, а конкретные дела ведутся средним звеном. И возглавил его тогда завпропагандой ЦК Валерий Ганичев. Он обладал двумя необходимейшими качествами политического деятеля – решительностью и умением прикрыть реальные дела бюрократической стеной.
Мы убеждены, кстати, без этих качеств ни у кого ничего в России не получится (что и видно на бессчетных примерах последних лет и десятилетий). Ганичев ловко провернул интригу с болгарской стороной, а соответствующие бумаги были оформлены с бюрократической безупречностью, то есть бесцветно, словно речь шла о каком‑то очередном «мероприятии».

Но суть‑то была очень серьезной. Нам, молодым и малоизвестным русским гуманитариям, было необходимо не только вполне достойное место встреч и обсуждений, но и хоть какой‑то выход за рубеж, что всегда ценится. В те же годы закордонные двери ногой отворяли только евтушенки, Вознесенские и люди подобного им окраса и родства. И вот – мы собираемся, беседуем, выезжаем в «загранку».
Кто же «мы»?
Перечислим некоторые имена в беспристрастном алфавите: Василий Белов, Жанна Болотова, Лариса Васильева, Валерий Ганичев, Вадим Кожинов, Анатолий Ланщиков, Олег Михайлов, Петр Палиевский, Валентин Распутин, Всеволод Сахаров, Геннадий Серебряков, Валентин Сидоров, Дмитрий Урнов, Александр Ушаков, Феликс Чуев, Лариса Шепитько.

Одних уж нет, а те далече… Однако представлять, «кто есть кто» сейчас, тридцать лет спустя, уже никого не надо.

И вот теперь можно твердо заявить, что самой яркой, наиболее запомнившейся личностью среди всех названных или еще не названных лиц во времена расцвета нашего «Клуба» был, несомненно, Вадим Валерианович Кожинов.

Легкий в движениях, быстрый и пластичный, с приятной внешностью и хорошо поставленным баритоном, он всегда обращал на себя внимание, даже когда молчал. А уж какой он был оратор и полемист, не стоит даже вспоминать, это знают все. Добавим сюда блестящее образование, игру на гитаре, знание бесчисленных песен и романсов – и довольно. Недаром Вадим был и остается постоянным героем интеллигентского фольклора.

Вот один лишь пример из жизни молодого Вадима, когда мелкая реальность стала гомерическим преданием. У бедолаги никогда не имелось денег, хотя он много и успешно трудился. Есть у нас тут предположения… но мы о фактах.
Любил он, как и все мы, выпить и погулять, а «налички» у него недоставало. Вот и выдумывал он истинно «авантюрно‑поэтические» сюжеты, которые не смог бы вообразить себе ни один классик, со времен Анакреона до наших дней грешных.

Однажды Вадим должен был с какой‑то писательской группой отправиться на Украину. Он заранее узнал путь и установил, что первая остановка в Донецке, а там обитает молодой поэт Иваненко (а Вадим уже тогда почитался покровителем юных поэтических талантов). А далее в Запорожье – молодой поэт Петренко, в Чернигове – Сидоренко и так далее.

И вот накануне отъезда группы из Москвы в московской молодежной газете появляется статья известного столичного критика Кожинова, где до небес возносятся дарования Иваненко, Петренко и прочих. Дальнейшее понятно: уже па первой остановке Вадима встречал у вагонной двери новоявленный «классик» с объемистой бутылкой горилки вместо никому не нужного букета. Последующее понятно еще более…

Остроумный Вадим даже выдал, так сказать, теоретическое обоснование всему этому (недаром служил в отделе теории). Как‑то в начале 1960‑х, еще молодые, мы с ним выпивали в Пестром зале ресторана ЦДЛ, угощал нас какой‑то неведомый миру стихослагатель. Когда он снова направился к буфету, я шепнул Вадиму: «Неудобно, давай и мы его угостим». Ответ Вадима войдет в классику теории литературы: «Брось, он поэт, у него деньги шальные!»

А теперь вернемся к основному нашему сюжету. Заседание «Клуба», о котором пойдет речь, начиналось в июне 1969‑го в богатом тогда Тифлисе. Кроме москвичей и иных русских присутствовали и представители тогдашних «братских республик», как неизбежный советский гарнир к любому культурно‑политическому блюду. Присутствовали по полным правилам дипломатического протокола посланцы «братских социалистических стран», по одному‑два от каждой: ГДР, Польши и других. Люди там были интересные, но не задержимся на них. А официальными гостями были болгары, столь же многочисленные, как и вся советская наша группа.

Вадим первым обратил внимание на то внешнее обстоятельство, что слишком многие представители православного славянского народа выглядели… ну, как будто они родились не на Балканском полуострове, а несколько юго‑восточнее его.

Когда открылись дебаты, и очень оживленные, то от болгар мы услышали вдруг ссылки на уже позабытый нами «исторический XX съезд», словеса о том, что народ есть не только носитель традиций, но и вынужден тяжко трудиться, жалобы, «как трудно проходил в Болгарии Брехт», и все такое прочее, что было для нас уже скучным вчерашним днем.

С нашей же стороны раздавались крутые речи о сбережении и развитии традиционной культуры и нравственности, резкое поношение модернизма во всех формах и проявлениях, включая таких «социалистических» классиков, как Мейерхольд, Эйзенштейн и сам Брехт.


...
Вадим сидел напротив, помалкивал, но я чувствовал, что он сегодня выдаст. И уже под конец застолья он встал.

Сейчас, в пору пресловутой «свободы слова», когда нерусское косноязычие льется с телеэкрана, когда можно печатать любую гадость о ком угодно, и вполне безнаказанно, слово очень подешевело. Тогда – о, совсем иное дело! Чтобы провести вслух и публично нужную мысль, надо было выстроить ее в привычный словесный ряд, соответствующий общественному протоколу Эта трудно, ибо проговорки порицались, а грубые – даже сурово.
Мы все тогда отстаивали идею, что нет раскола русской истории по «классовому» принципу – да, классы существовали и существуют, но есть и единая вечная Россия с ее тысячелетней культурой (про веру говорить тогда совсем уж было нельзя). Давили нас всех за то жестоко (отчасти и наши несколько сомнительные болгары). Итак, Вадим поднялся:

– Я провозглашаю тост во славу Александра Невского и Дмитрия Донского, Минина и Пожарского, Суворова и Кутузова. Я прошу всех выпить за их наследника героя лейтенанта Бабанского!

Обвал оваций, какой пожал Вадим, вряд ли кому доставался на самых людных собраниях.

Увы, на этой приподнято‑романтической ноте наше повествование не может закончиться. Осенью наш «Клуб» примерно в том же составе съездил в Болгарию, где прения шли примерно на те же сюжеты, а через полгода… В марте 1970 года в советский МИД из нашего посольства в Болгарии пришел документ, где речь шла именно о нашем «Клубе». Документ был, разумеется, не для печати (куда уж там!), но копия его есть в моем архиве, цитирую:

«На беседе в Посольстве зав. отделом пропаганды ЦКДКСМ тов. В. Вытев высказался о работе Советско‑болгарского клуба творческой молодежи: «Товарищи Палиевский, Ушаков, Михайлов и Семанов в своих толкованиях о советской культуре занимались возвеличиванием достоинств только одной русской культуры, ничего не говорили о национальных культурах других народов России. Их позиция вызвала отрицательную реакцию у представителей Грузии и Армении.

Как сказал тов. В. Вытев, характерным в выступлениях сов. товарищей было «пренебрежение к интернациональным чертам и задачам искусства», по утверждению этих же товарищей в сов. искусстве 1920‑х годов были одни неудачи, надолго остановившие развитие сов. культуры. В подтверждение этого упоминалось творчество Эйзенштейна. По мнению выступавших сов. товарищей, Эйзенштейн не фигура в советской кинематографии, а главный герой в кинофильме «Броненосец «Потемкин» – народ – это толпа, которая следует за отдельными вожаками.

На заседаниях клуба представителям Болгарии приходилось защищать советское искусство. ...».

Как говорится, не слабо! Ведь Эйзенштейн хоть и советский классик из числа неприкасаемых, но это ничто в сравнении с такими жуткими идеологическими ересями, как отрицание интернационализма и недооценка роли Ленина, тут уже прямыми политическими обвинениями пахло! Впрочем, это и задумывалось нашими болгарскими «друзьями», имевшими в Москве своих друзей (уже без кавычек), с подачи которых, как мы потом узнали, софийская интрига и взросла.

Секретный этот документ из МИДа попал в ЦК ВЛКСМ на стол Тяжельникова. Тот мог поступить по‑разному, как со всякой «телегой» (на тогдашнем аппаратном жаргоне так именовался документ доносительного характера). Дать бумаге официальный ход, то есть предъявить нам гласно те обвинения; передать в ЦК КПСС (дело‑то международное!) – в обоих случаях пришлось бы нам дурно, а уж мы с Ушаковым, члены партии, занимавшие приметные должности!..

Евгений Михайлович Тяжельников, скрытый, но твердый государственник‑патриот, пошел по пути третьему, единственно спасительному для нас: он эту «телегу» (опять выражусь на тогдашнем жаргоне) «закрыл». Он переправил ее для официального, но не публичного ответа редактору журнала «Молодая гвардия» Анатолию Васильевичу Никонову, который официально от ЦК комсомола был руководителем на последнем заседании «Клуба» в Болгарии. То есть, чисто по Крылову, бросил щуку в реку. Никонов строго конфиденциально попросил меня помочь ему в составлении справки, чтобы страшные попреки болгарской стороны осторожно опровергнуть. Так мы и сделали, не сказав никому ни слова. Никонов подписал бумагу и отвез ее Тяжельникову. Тот счел возможным удовлетвориться этим, и жуткая «телега» была «закрыта». На копии, которая осталась в моем архиве, есть пометка: «Доложено Тяжельникову 18. IV, снято с контроля». Тридцать лет миновало с тех пор, Никонов давно скончался, Тяжельников доживает на скромной пенсионной «должности», а я о той примечательной истории повествую впервые.


отсюда.
http://iamruss.ru/rus-jew-razborki/kozhinov-i-ego-tovarishhi-v-russkoj-antimasonskoj-lozhe/

Вся книга Русско-еврейские разборки по главам http://iamruss.ru/rus-jew-razborki/