Узнай правду! com

игромания, игровые автоматы, игровая зависимость, луидомания

Как избавиться от игровой зависимости

Истоки порока

Жил обычный человек. Скучная серая простецкая жизнь. Естественно бывают положительные всплески, естественно отрицательные. Белая, чёрная, серая полосы. Возможно, иногда бывают какие-то неприятные случаи в жизни, смерть родственника или болезнь какая-то. И видя какую-то аналогичную ситуацию, у него всё в нутрии начинает сжиматься. Его начинает колбасить.

А бывают и положительные ситуации. Настолько яркое и запомнившееся впечатление, которое естественно откладывает отпечаток. Человек жил, жил, жил. Работа, семья, дети. Работа, семья, дети. Поход на шашлыки, максимум впечатлений. Ну, баня.

И тут либо его приглашают друзья, либо он сам случайно заходит в казино. Хочется новых впечатлений. Или жизнь задолбала и хочется выиграть крупную сумму денег. Человек идёт и может не выиграть. Но всё равно. В казино и в игровых автоматах создаётся специальная атмосфера, чтобы люди туда приходили вновь и вновь. Там всё создаётся, чтобы человек терял чувство времени и реальности. Нет окон. Если и есть, то они затемнены, чтобы человек не видел какое время суток. Там нет часов, чтобы человек не смотрел на часы, и не знал, что он играет уже два, три часа.

Большинство лудоманов начинают с того, что они в самом начале выигрывают. Пусть не сразу даже, но всё равно, через какое-то время они выигрывают. Расхожая пословица, что новичкам везёт. 300, 500 рублей, некоторое даже несколько тысяч. Но главное, что они выигрывают. И положительные эмоции от выигрыша, от новизны ощущений ассоциируются со всей этой обстановкой. Игровые ли это автоматы или зелёное сукно стола, или мелькающие картинки на автоматах. Окружающие картинки накладываются на положительные впечатления от выигрыша. А потом человек делает просто как та крыса, которая жала на педальку, чтобы испытать новую порцию положительных впечатлений. Даже если человек в дальнейшем и не получает положительных эмоций, т.е. он хронически начинает проигрывать, тем не менее вот этот вот первый эмоциональный всплеск является определяющим для всего остального поведения.

Нас в детстве не учили, что если у тебя что-то не получается, остановись, подумай и сделай по-другому, чтобы получилось. Испытай новые варианты. А нас же, как учили: если ты ломишься в дверь, а она не открывается — подёргай за ручку. Если не открывается ручка — пни ногой. Если и после этого не получается — разбегись и ударь в дверь плечом. Если и так не получается — возьми кувалду, ну и т.д. Вот так же и с лудоманией. Вместо того, чтобы остановиться, проанализировать ситуацию, да не выигрывается, да, надо заняться чем-то другим, да уже положительные эмоции не поступают — он продолжает, как белка в колесе бегать по замкнутому кругу. И чем больше негативных эмоций он на самом деле испытывает, тем с большим остервенением он стремится играть.

Любовь, лудомания, алкоголизм — выбери свое!..

Почему он не может это всё контролировать? А вас учили в детстве контролировать свои эмоции? Вообще кого-то учили? Положительные или отрицательные. Вот «любовь», например. Это же тоже эмоция. Девочек и мальчиков учат контролировать «любовь»? Даже наоборот, говорят что «любовь это то, что сделает тебя богатой без денег». В нашей культуре не принято контролировать эмоции. Принято считать, что эмоции это «хорошо», особенно такие «светлые» как «любовь» и т.п. И соответственно никто не умеет контролировать свои эмоции. Просто если тебе изначально везёт, и ты получаешь положительные эмоции, ну, к примеру, становишься художником, или скульптором, или композитором, и реализуешь приток положительных эмоций за счёт творчества. Здесь все разводят руками: «Ну, какой гениальный!».

А если ты пардон муар вляпался в дерьмо, и черпаешь эмоции из «несчастной любви», т.е. хронически посылаем, хронически ставят тебе роги, но всё равно «я её люблю!». Хоть ты тресни. Хоть она там гуляет направо налево, и её не пялил только тот, кто не успел, но «я её люблю!». Или «его». Эмоциями никто не умеет управлять, ни девочки, ни мальчики. Просто так повелось, что женщины больше попадаются на крючок «любви». Это самый распространённый наркотик. Самая распространённая мания у женщин — это «мания любви». А мужчины как-то считаются менее эмоциональными, хотя на самом деле они так же эмоциональны, просто они черпают эмоции в другом. В азарте, как вариант.

Какие ещё бывают мании. Это может быть любой вид деятельности, связанный с сильными эмоциями. Например, человек занимается сёрфингом. Казалось бы спорт. Но сколько сёрфингистов остаются без ног! Грубо откусываются акулами. Постоянно показывают по TV. Но, тем не менее, занимаются сёрфингом? Занимаются. Потому что несмотря ни на каких акул — сёрфинг это то, от чего сёрфингистов прёт. Тот же самый стрит рейсинг. Разбиваются гонщики? Разбиваются! Всё равно гоняют.

Лудомания это болезнь, не связанная со смертельным риском. Это так, мелочи, по сути то. От той же самой несчастной любви умирают людей больше. Стреляются, вешаются, режут вены, принимают таблетки. Или, наоборот, убивают. Из ревности, к примеру. Но, тем не менее, всё равно пишутся тома литературы, «это любовь что без денег сделает тебя богатым». А лудомания это так, ну вот просто обратили на неё внимание. Сделали её «проблемой современного мегаполиса».

Маниями становятся те виды деятельности, которые связаны с риском. Т.е. неважно что, важно чтобы щекотало нервы. Если не жизнь, то материальное благополучие. Всё идёт к этому. На кон ставятся машины, квартиры, благополучие семей. Всё ставится на кон. Ради чего? Ради того, чтобы был азарт. Ради того, чтобы положить на эмоциональный алтарь очередную порцию. Здесь идёт обмен. Человек получает эмоции, даже неважно позитивные или негативные, а отдаёт свои деньги.

Вырабатываем условный рефлекс по Павлову

У вас много знакомых людей, у которых есть по жизни такое увлечение, от которого их прёт, и которое утилизирует большую часть их свободного времени? В основном у большинства людей работа — семья, работа — семья. Даже семью люди заводят, во-первых, для того, чтобы было, куда девать деньги, во-вторых, свободное время. Всегда есть чем заняться. Самые страшные часы для обывателя это те 3-4 часа в воскресенье после обеда. Потому что выспался, поел, и остался наедине с собой. Интересов нет. Желаний тоже нет, т.к. они атрофированы. Друзей по большому счёту, таких вот увлечённых тоже нет. Ну, есть товарищи и собутыльники.

Почему люди подсаживаются на игру, на азарт? Опять таки — это просто! Это очень просто. Для того, чтобы например, заниматься тем же сёрфингом или стрит рейсингом, да просто кататься на велосипеде, для этого надо ну хотя бы просто научиться ездить на велосипеде или водить машину. Научиться разбираться. Научиться кататься на той же доске. Требуются вложения, интеллектуальные в том числе. Материальные самом собой, в лудоманию тоже материально надо вкладываться. А тут придётся посидеть, подумать, сменить обстановку, заняться чем-то другим. Всё равно деятельность будет.

А что даёт лудомания? Почему именно лудомания? Здесь достаточно простой ответ. Ты получаешь эмоции в чистом виде. Через другие виды деятельности, неважно какое это будет хобби, соблазняешь ли ты девок или катаешься на тачке, ты получаешь положительные эмоции опосредованно. Через какие-то стадии. Тебе нужно совершить 5-6 каких-то шагов до непосредственного получения эмоций. В случае со съёмом девушек для начала нужно грубо банально научиться знакомиться, научиться проводить свидание, уметь её развлечь, и только потом ты получишь свою порцию положительных эмоций. В случае катания на машине, нужно сначала научиться водить, потом её купить, и т.д.

А здесь ты получаешь положительные эмоции в чистом виде. Отсчитал деньги и тут же, буквально через несколько минут, ты начинаешь получать эмоции. Если проводить грубую аналогию с наркотиками, то можно сказать, что тот же самый пикап, тот же самый стрит рейсинг, дайвинг, сноубординг — это что называется такие «долгие наркотики». Да, они прут мощно. Во многих случаях даже помощнее чем лудомания, но должен пройти какой-то период, прежде чем начнёт переть. А здесь как кокс: нюхнул, раз, через несколько минут, тебя заштырило. Мало того, что лудомания высокоэффективный наркотик, так он ещё и скоростной. Т.е. непосредственно деньги-эмоции, деньги-эмоции, деньги-эмоции. Сразу. Получать эмоции легко. Гораздо легче, чем во всех остальных увлечениях.

Почему большинство людей не могут сами избавиться от лудомании?

Это такая же неразрешимая проблема, как для наркомана самому слезть с иглы.

Можно провести такую градацию
На самом верху стоит работа. Творческая опять таки работа. Ты делаешь какую-то работу, получаешь какие-то результаты, её оценивают, ты получаешь за это деньги и покупаешь за эти деньги какие-то удовольствия. Цепочка самая длинная.

Короче цепочка. Это тот же самый пикап. Или те же самые экстремальные виды спорта.

Ещё короче цепочка. Наркомания, когда отдаёшь деньги, колешь себе дозу и тут же получаешь позитивные эмоции. Алкоголизм. Отдаёшь деньги, покупаешь, выпиваешь. Это такие вещи как та же самая лудомания или компьютерные игры, когда отдаёшь деньги и получаешь эмоции в чистом виде.

Наркотик действует непосредственно. Если тот же самый героин начинал бы действовать через неделю после того, как его вколол, героиновых наркоманов не было бы вообще! Почему? Потому что причина и эмоциональная подпитка слишком разнесены во времени.

Человек, это то же самое животное. Если пытаться дрессировать ту же собачку Павлова, подавая ей пищу включая лампочку, но, делая звонок, например через несколько часов (а не сначала дали пищу и зажглась лампочка), то у собачки не будет ассоциированной связи между звонком и подачей пищи. Для собачки звонок — подали пищу. В следующий раз звонок — тут же выделяется слюна.

Так и человек. Причина — эмоциональное подкрепление. Фишка наркотика именно в скорейшем, непосредственном получении эмоциональной подпитки.

Собака Павлова не может контролировать выделение желудочного сока, когда звонит звонок. Звонит звонок — желудочный сок выделяется. Всё! Так же и у человека. Он видит эту неоновую рекламу, всё, «желудочный сок» выделился. Человека повело.

Гипноз, таблетки, уколы и пиявки «официальной» медицины
Почему у официальной медицины не получается лечить лудоманию?

Ну, во-первых, здесь возникает такой момент. Что если всё-таки лудоманию излечить, то теряется клиент. Если рассматривать лудоманию в ряду той же самой наркомании и алкоголизма, то, как обычно лечат тот же самый алкоголизм? У пациента выясняется страх, причём не страх смерти, а какой-то такой страх, совершенно иррациональный, очень мощный. И под гипнозом производят кодирование. Т.е. ассоциируют процесс выпивания (даже просто взгляд на спиртное) с различными негативными картинками и ощущениями. Либо т.н. «рвотная терапия». Когда дают выпить алкоголь, а потом вызывают рвоту. Человек пьёт, потом его рвёт. Пьёт — рвёт. Несколько повторений такого рода сеансов и в течение какого-то времени, пол года, год, даже полтора года человек действительно при виде спиртного, ощущении запаха этого спиртного, у него возникает неукротимая рвота.

В принципе можно примерно так же лечить лудоманию. Видишь игровые автоматы, находишься в этой обстановке — на, выпей рвотного. Результат есть, но он всё равно не надёжный. Почему? Потому что как в случае с тем же алкоголизмом, вот эти вот кодировщики не устраняют первопричину. Они просто ставят блок. Т.е. причина выпивки — отсутствие интересов в жизни. Но не просто такого экзистенциального интереса, типа «хочу рыбок разводить». А отсутствие смысла жизни вообще как такового. Человек не видит вообще в принципе, зачем ему жить! Поскольку он не видит смысла не в жизни, не в семье, не в работе, то, что ему ещё остаётся делать? Либо колоться, либо пить, либо каким-то иным способом. Лудомания наименее разрушительно из всех этих способов. Для организма, имеется в виду.

Но, тем не менее, причина не устраняется. Так же как «вылечили» алкоголика, не устранили причину, а просто поставили блок. У человека нет смысла жить, он тянется за бутылкой. Между вот этой стрелкой «нет смысла жить — он тянется за бутылкой» поставили блок. Получилось «тянешься за бутылкой — плохие последствия». Но, поскольку первопричину не устранили, то организм найдёт какие-либо обходные способы, что через какое-то время кодировку всё равно, что называется «сорвёт». Т.е. «тянешься за бутылкой — начинаешь блевать», например. Или становится плохо. Вот эта связь, она со временем затирается. Потому что «мучения от отсутствия смысла жизни» со временем становятся более сильными, чем мучения от связи «тянешься за бутылкой — блюёшь». И скорее рано, чем поздно эта связь затирается, а прежняя восстанавливается.

В той же самой лудомании, «видишь игровые автоматы — начинаешь рвать». Подсознание оно хитрое, ну ладно, хорошо, значит, потянемся за бутылкой. От бутылки не рвёт, пока. Сходили, закодировались, ну ладно, найдём шприц.

Взамен одной пагубной страсти «деньги — эмоции» подсовывается другая пагубная страсть — «выпивка — эмоции», или «шприц — эмоции». Первопричина «отсутствие смысла жизни» — она не устраняется. Устраняются лишь вот эти вторичные связи. Или делаются искусственные ассоциативные связи. Вырабатывается условный рефлекс, «бутылка — рвота». Социализации человека не происходит.

Официальная психология может убрать лудоманию как таковую. Но человек найдёт выход где-нибудь в другом. Если человека излечить от пристрастия к автоматам, он пойдёт в казино. Если излечить от пристрастия к казино, он пойдёт к автоматам. Если излечить пристрастие и к казино, и к автоматам, т.е. поставить вот эти искусственные ассоциативные связи «от казино мы блюём», «от автоматов мы блюём», ну человек пойдёт на тотализатор. Бега, букмекерские конторы. Если и на букмекерские конторы поставить ему вот эту связь, то, что он и от них будет блевать — он найдёт что-то другое. Например, покер, преферанс в кругу друзей, но опять же за деньги. Это не казино! Обстановки нет. Обстановка совершенно другая. Поэтому блевать он не будет. Можно и на карты привить блевание, он блюёт при виде карт. Ну, пожалуйста, в домино на деньги. В шашки на деньги! В шахматы на деньги! От лудомании его избавили, но жить ему лучше не стало.

Пока причина не устранилась, человек не будет заниматься конструктивным времяпрепровождением. У него будет просто суррогат жизни. Т.е. эмоции всё равно нужны, их никто не отменял. Жизнь всё равно пресная, значит, он всё равно должен получать свою порцию эмоций. Неважно, какими способами. Не карты, так шахматы. Главное, чтобы был азарт.

Чтобы раз и навсегда избавится от лудомании, нужно найти то, что называется «интерес в жизни». То русло, куда можно направлять свою энергию. Пока какой-нибудь Вася не поймёт для чего он живёт, и чем ему вообще по жизни заниматься, он будет сидеть неважно на чём. На картах или на домино, на рулетке. На бутылке. На игле. Или гоняться за юбками как вариант.

«Что делать, блин.… И кто, блин, виноват?!»

Почему нельзя просто излечить лудоманию? Потому что нет лудомании как таковой. Нет наркомании как таковой. Нет алкогольной зависимости как таковой. Есть просто мания. Патологическая привязанность на каком-то деле, которое приносит позитивные эмоции. Причём, для этого человека это легко и доступно. Для этого человека это легко и доступно. Для кого доступнее бухать (проще) — он будет бухать, он не будет играть. Для кого доступнее и проще сесть на иглу — сядет. Для кого проще и доступнее кататься на машинах — тот будет кататься на машинах. Для кого проще и доступнее поехать на Тенерифе и кататься на доске — тот поедет на Тенерифе и будет кататься на доске. А для кого проще и доступнее пойти в казино — тот пойдёт в казино.

Есть одна мания, одна зависимость, которая принимает разные формы. Если вылечить от одного, то переедет в другое. Задача сменить любую манию на другую, но на ту, которая без разрушительных побочных эффектов. Или на несколько других меньшей интенсивности.

Как формируются те же самые лудомании? Элементарно.

Ребёнок в детстве мастерит машинку, например. Приходит мама и говорит: «Что ты сученыш делаешь вообще, разбросал колёсики и шестерёнки! Зачем паскудник у папы инструменты забрал?». Приходит папа, даёт затрещину: «Ты зачем мои инструменты взял!». Всё. Ребёнок за машинку больше не возьмётся. Купили ему, скажем самолётик какой-нибудь. Он с ним поиграл и разобрал его. Пришла мама: «Ты что паскудник! Мы тебе игрушки покупаем, а ты их ломаешь!». Пришёл папа, хлоп затрещину: «Я зарабатывал на этот самолёт, а ты его разобрал!». Всё. Ребёнок больше игрушки разбирать не будет, и интересоваться, как они устроены тоже. Купили ему компьютер. Начал он в него резаться целыми днями. Пришла мама, хрясь по голове, не сиди за компьютером. Пришёл папа, хрясь туда же, не сиди за компьютером. А если он ещё и куда-то не туда ткнул, его к компьютеру вообще не подпустят.

Чем бы ребёнок ни занимался, любые его интересы отбиваются родителями на корню. Почему? Потому что для большинства родителей идеален тот ребёнок, который лежит 24 часа в сутки, не просит ни жрать, ни пить, ни спать. Им не надо заниматься. Ему не надо уделять внимания. Можно заниматься своими делами.

В большинстве своём детей заводят как игрушку. Идеален тот ребёнок, который можно выключать. Такой ребёнок с кнопкой. Нажал на кнопку, ребёнок лежит. Захотелось маме или папе посюсюкать с ребёнком, поучить жизни — нажал кнопку на животе, ребёнок включился. Общается, спрашивает, задаёт вопросы о том, как устроен мир. Надоело, раз нажал на ту же кнопку — ребёнок выключился. Всё прекрасно. Игрушки по полу не разбросаны. Беготни в доме нет. Шума нет. Гама нет.

Любая деятельность, которой занимается ребёнок, в большинстве своём родителями не приветствуется. А очень часто даже и бьёт по рукам. Естественно, что ребёнок вырастает без каких бы то ни было интересов. А если к тому же он ещё и не озабочен выживанием, ну т.е. родители из среднего класса, более или менее кормят-поят. От голода ребёнок не умирает. И начинается развлечение себя суррогатными способами.

Подойдите к людям на улице, и спросите, любят ли они такие искусственные ценности, такие как свою работу? Ответ большинства будет очевиден.

У подавляющего большинства людей не жизнь, а так, существование. Поэтому на фоне этого серого существования «пороки» расцветают бурным цветом. Какая-то часть тихо спивается. Какая-то часть тихо старчивается. Какая-то тихо сыгрывается. Результат один, причины одни и те же.

Если мы какому-нибудь Васе поменяем «шило на мыло», ему от этого легче не станет. Раньше Вася бухал, а сейчас играет. Раньше играл, сейчас торчит.

Задача терапевтов «социализировать» человека. Покопаться в его детстве. Вернуть ему утраченный интерес к жизни. Если, допустим, любил товарищ выпиливать лобзиком. И тут пришла мама и сказала: «Что ты Петенька дурака валяешь, там вон товарищ Аарон уже на бирже играет, а ты здесь лобзиком выпиливаешь!». Пришла Клава, жена Пети и сказала: «Ты что, сука, охренел, у тебя дети, а ты лобзиком выпиливаешь! Иди, работай!». И всё. У Пети всякий интерес накрылся медным тазом. Быт заедает. Петя ищет какой-то вариант развлечения. Когда у него появляются какие никакие свободные деньги, он идёт либо в бар, либо в казино, либо в игровой зал. И получает там свою порцию положительных эмоций. Причём даже не важно каких, положительных или отрицательных. Главное — эмоций. Потому что ни с Клавой, ни с Люсей, ни со своим ребёнком, ни на работе, ни с друзьями он этих эмоций не получает.

Социализировать — это значит вернуть человека к жизни. Вернуть ему интерес к жизни. Чтобы он занимался чем-то интересным и конструктивным. А для этого, как правило, бывает надо покопаться в детстве, выяснить, чем человеку нравилось заниматься, и раскручивать оттуда. Если, например, нравилось мастерить аквариумы — пусть мастерит аквариумы. Если нравилось лазить в компьютере — пусть лазит. Если нравилось играть на бирже — пусть играет на бирже. И т.д. Опять таки — свои цели! Истинные! А всё остальное подтянется само собой.

Представьте жизнь того же самого Пети, который в один прекрасный момент скажет: «Всё хватит! Мне вот в детстве нравилось играть в хоккей, вот всё! Кладу я на вас на всех болт и иду играть в хоккей!». Щас! Отпустят его в хоккей играть. А на 5-10 минут забежать в игровой салон после работы, это пожалуйста.

Среднестатистический человек не способен выбраться самостоятельно из этого болота. Потому что даже если у него будет очень сильное желание изменить свою жизнь и избавиться от зависимости, жена и родители вернут его в привычное русло. Т.е. с одной стороны жена будет пилить и орать, что муж играет. А с другой стороны, попытайся муж заменить эту пагубную привычку на более позитивную (та же самая игра в хоккей) — она просто покрутит пальцем у виска, и этого будет достаточно, чтобы он снова пошёл играть.

Здесь нужен человек, который будет жёстко держать того же самого Петю, пока новая поведенческая привычка не привьётся. Нужен «гид» в новую жизнь. Самостоятельно это сделать может мало кто.

Тимофей
http://asher.ru/library/human/game

То есть человек, в ДНК которого есть один или два опасных аллеля, начав курить, например, за компанию, с высокой вероятностью втянется. Хотя именно ему вообще не следовало бы пробовать никотин: из-за неоптимальных генных вариантов сигареты для него намного опаснее, чем для других курильщиков.
Такой гандикап, когда условия среды способствуют развитию опасных привычек, заложенных в генотипе, встречается очень часто.

Более того, нередко у этой пагубной цепочки появляется еще одно звено: особенности поведения, склонность к которым заложена в генотипе, побуждают человека намеренно искать среду, которая укрепляет его вредные привычки.

И вот человек, несущий, скажем, вариант гена триптофангидроксилазы, который не позволяет мозгу получать достаточно серотонина, отчаянно ищет, где бы ему раздобыть приятных ощущений.

В своих поисках он заходит в казино, садится за "однорукого бандита", опускает в щель жетон – и вдруг получает порцию счастья. Он кидает следующий жетон – счастья нет, покупает еще десяток, отдает их "бандиту", и восьмая монета наконец приносит эмоции, которых он так жаждет. Готово: игровая зависимость сформировалась и закрепилась. Проблемные гены услужливо подсказали, где можно получить желанное "хорошо" без затраты больших усилий.

А так как в обычной жизни этого "хорошо" у человека в принципе мало из-за "неудачных" аллелей, он будет снова и снова приходить к автоматам.

Постепенно в голове формируется устойчивый паттерн: "однорукий бандит" равно счастье. И вот теперь отказаться от вредной привычки уже совсем сложно, почти невозможно – ведь это означает добровольно лишить себя счастья.


Воля и самоконтроль. Как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами - книга Ирины Якутенко стр 50
передача о книге "Гамбургский счет"

из этой передачи

Кроме дофамина, который ей рулит очень во многом, есть, например, серотонин, еще один нейромедиатор, который тоже часто упоминают в связи с удовольствием. Если очень огрублять, что такое действие серотонина, его тоже можно представить. Вот, знаете, бывает состояние, когда вроде все хорошо, но что-то как-то не очень. Все нормально – и работа есть, и не поссорился с супругом, а какая-то тревога. Как обычно мы преодолеваем такое состояние?

Ольга Орлова: По-разному.

Ирина Якутенко: По-разному, но чаще всего на кухне. Есть такой белый и большой, который позволяет преодолеть нам эту тревогу. Это нормально.

Ольга Орлова: Холодильник.

Ирина Якутенко: Конечно. Еда – основной источник удовольствия. Вообще эволюционно запрограммировано, что еще секс, но мне кажется, что в современном мире еда давно вытеснила секс.

Ольга Орлова: У вас есть по этому поводу какие-то данные?

Ирина Якутенко: Есть. И, возможно, я в следующей книге представлю эти данные. Мы хотим избавиться от этой тревоги. И это обычно что? То, что дает нам удовольствие: еда, секс, алкоголь, компьютерные игры, сериалы. Все то, что эксплуатирует нашу систему награждения, систему получения удовольствия. И когда серотонина не хватает в силу генетических особенностей, то у людей постоянное чувство, что что-то некомфортно. Обычно нормальный человек, у которого все хорошо с серотонином, он в целом в обычном состоянии нормальный. Ему не нужно постоянно подпитываться. Люди, у которых генетически с серотонином не очень хорошо, постоянно подпитываются.
Серотонин – удивительный нейромедиатор. Он страшно важный. И он напрямую синтезируется из еды. Поэтому мы много про него знаем. А как мы знаем? Мы берем добровольцев, не кормим их некоторое время предшественником серотонина триптофаном. У них серотонин падает, потому что взять его неоткуда, организм не умеет его синтезировать. И дальше проводят разные смешные опыты, обычно нейроэкономика. Люди принимают страшно смешные решения, какие-то безумные, типа покупки акций МММ под влиянием отсутствия в еде ключевого для синтеза серотонина вещества. Серотонин падает. У людей появляется некомфортное чувство. Люди становятся повышенно чувствительны к удовольствием. Они становятся менее щедрыми, потому что поделиться деньгами – это совершить акт на самом деле силы воли. Не все себе, а каким-то непонятным людям отдать. Они становятся менее щедрыми, более рискованными и так далее. То есть про серотонин мы напрямую знаем, что бывает, когда его нет. А вот есть люди, у которых его все время нет. И они чаще всего очень импульсивны, то есть падки на соблазны. Потому что им все время не хватает.

Ольга Орлова: Вы уже упомянули компьютерные игры. Большинство родителей, у которых дети подростки и старше – это родители, которые выросли в докомпьютерную эпоху. У них были одни способы, почему у них вырабатывался дофамин или серотонин. Сейчас что видят родители, у которых взрослые дети, которые старшеклассники или студенты? Что это дети, которые очень много времени проводят за компьютерными играми. Родители плохо понимают, что происходит. Потому что понять, что встречаются два подростка, садятся и часами не общаются, а играют, только нажимают на кнопочки, людям предыдущего поколения непонятно. А как же побегать во дворе, пошляться, в конце концов что-то разбить, куда-то залезть, что-то исследовать, что-то понять, все эти заброшенные стройки? Какие заброшенные стройки? У нас есть пара кнопок – и вперед. Что с ними происходит в плане удовольствия и соблазна?

Ирина Якутенко: Да, это очень хороший вопрос. И он затрагивает сразу две составляющих самоконтроля, которые делают проблему его отсутствия настолько актуальнее сейчас. Многие говорят: «Ай, это разболтанность. Мы жили, и ничего такого не было».

Ольга Орлова: Мы же жили без компьютерных игр.

Ирина Якутенко: В этом есть зерно истины. Потому что одна из составляющих – это среда. Сегодня среда богата доступными удовольствиями. Еще 50 лет назад такого не было. Поэтому даже люди, которые имеют повышенную чувствительность к удовольствиям, у них не было возможности эту чувствительность проявить. Фейсбук, соцсети, компьютерные игры – источник быстрого, доступного и очень сильного удовольствия. Они эксплуатируют нашу систему вознаграждения. Мы пару раз попробуем, мы знаем, что удовольствие будет. И наш дофамин говорит нам: «Туда, туда. Там удовольствие». Именно поэтому детям абсолютно не хочется идти на какую-то заброшенную стройку, потому что они знают, что не отходя от кассы, прямо в компьютере они получат этого удовольствия вагон.
Дальше вторая составляющая. Компьютерные игры случайно или намеренно проектируются так, чтобы максимально эксплуатировать нашу дофаминовую систему. Многие создатели компьютерных игр имеют нейробиологическое образование. Некоторые из них, беглецы, перебежчики, публикуют популярные статьи о том, как они это делают. Я не знаю, почему до сих пор конкуренты их не убили.

Ольга Орлова: Сливают инсайд.

Ирина Якутенко: Абсолютно. Сливают инсайд. И по пунктам в книжке есть перевод статьи этого человека, одного из создателей игр, нейробиолога, в которой он просто и честно рассказывает, как они эксплуатируют нашу дофаминовую систему, почему игры устроены так, как устроены. Почему поиск каких-то артефактов? Почему уровень заканчивается там, где он заканчивается? Как подбирается количество врагов, сложность уровня? Это все сделано так, чтобы хотеть, чтобы мозг знал, что еще чуть-чуть – и сейчас будет хорошо. И сейчас еще лучше и еще. Это бесконечно, бесконечно, бесконечно. Это фактически наркотик, который очень умно с очень последних научных данных эксплуатирует дофаминовую систему детей. Поэтому никакая заброшенная стройка, никакие прогулки во дворе не сравнятся с компьютерной игрой.